Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

29.07.2010 | Колонка / Общество

Где кому не рады

Очередные селигерские художества

Эту в общем-то малозначительную в контексте всего происходящего историю следует рассматривать в нескольких аспектах. Я имею в виду очередные селигерские художества.

В этот раз силами питомцев экспериментального заповедника была произведена как бы художественная акция. Как бы типа искусство. И даже, вообразите себе, современное. Современное, социально активное, проникнутое тем-сем. Ну, в общем понятно. Искусство, между прочим, не просто так, а в жанре инсталляции. Инсталляция? Ну, это такая в общем модная фенька, короче. Ну, по типу... Ну, не знаю как сказать. Короче, круто.

Впрочем, об искусстве вообще и об искусстве инсталляции чуть позже.

Сначала голые беспристрастные факты, почерпнутые нами из новостных лент: "Инсталляция составлена из 13 вкопанных в землю палок, на которых повешены пластиковые головы в фуражках с нацистской символикой. Кроме Алексеевой и Ходорковского там присутствуют портреты президента Грузии Михаила Саакашвили и госдеятелей Эстонии... Их портреты, снабженные фашистской символикой, выставлены в инсталляции "Здесь вам не рады".

Аспект первый. Правовой. Я как говорил раньше, так говорю и теперь: за слова, картинки и музыкальные фразы судить нельзя, если они, конечно, не подпадают под явные статьи Уголовного кодекса - наподобие клеветы. И Людмила Михайловна Алексеева тысячу раз права в своем царственном намерении всю эту фигню оставить без внимания.

Судить мартышек? За что? За то, что они мартышки? Если кого и надо бы судить, то это циничных и подлых дядек, вполне сознательно занимающихся растлением малолетних, страдающих к тому же заметными задержками в умственном развитии.

Им-то, мартышкам, и не положено знать, что такое фашизм и чем он отличается от антифашизма. Им совершенно не обязательно понимать, что, оскорбляя взрослых людей, они оскорбляют самих себя. Им неведомо и не может быть ведомо, что в глазах вменяемых людей, прочитавших больше двух книжек, они выглядят как свора шакалят, заманенных в сурковский вольер с целью выведения новой породы жвачных верноподданных.

Можно ли запрещать искусство? Никак нельзя, даже если это, как в данном случае, никакое не искусство, а обычная тупость, помноженная на невежество и подлость. Эта тупость как раз должна быть видна как можно большему числу людей. Чтобы они видели, какая безмозглая шелупонь служит опорой и надеждой режима. Ситуация, при которой фашизоидное стадо изображает антифашистов-правозащитников в виде "фашистов", возможна только в таком шизофреническом государстве, каковым, увы, является нынешняя Россия.

Нет, нет, ни в коем случае не запрещать. И никаких судов. Слишком много чести.

Другой аспект можно назвать интеллектуально-нравственным. Но тут сказать особенно нечего, ибо, как давно известно, если это надо объяснять, то объяснять ничего не надо.

А теперь все же чуть-чуть об искусстве. Во второй половине ХХ века в искусстве возникли принципиально новые жанры, осваивающие и присваивающие околохудожественные пространства, помещающие эти пространства в рамки чисто эстетической проблематики. Это перформанс и инсталляция, по внешним признакам обнаруживающие свое родство с театральным искусством, но отстаивающие свою автономию.

Детям, как известно, свойственно бездумно, не наполняя форму каким-либо смыслом и содержанием, копировать поведение взрослого человека. То они с помощью щепочки изобразят папино бритье, то с помощью игрушечного телефона станут с мамиными интонациями сообщать кому-то неведомому о грядущем визите к маникюрше. И этим можно умиляться, но лишь до тех пор, пока ребенок не вступит в ту пору, когда по идее он должен уже кое-то соображать.

Кремлевские дрессировщики не то чтобы очень уж шибко грамотные, но что-то все же где-то слышали, в кое-каких журнальчики заглянули и на кое-какие вернисажи с рекламным коньячком сходили. Не дикари же! Современные же, блин, люди! К тому же современное искусство кое-как вписалось и в рынок. А мимо этого они не проходят.

Не понимая, что в современном искусстве находится в рабочем состоянии лишь то, что вписано в интернациональный контекст, эти бодрые ребята решили использовать внешние, формальные приметы "модных" жанров для своих мелких, хотя и весьма баблоносных крысячьих целей и снарядили толпы юных статистов-исполнителей. То они чем-то размахивают, то что-то скандируют, то топят в унитазах неправильные книжки, то еще что-нибудь. Это, чтобы вы знали, перформанс.

А теперь вот инсталляция. Но все их перформансы с инсталляциями похожи на настоящие ничуть не больше, чем песочный куличик похож на мамин пирог, чем скулеж бездомной дворняжки похож на оперное пение, чем советские джинсы "Тверь" были в свое время похожи на джинсы Lee.

"Здесь вам не рады", говорите? Это где "здесь", позвольте поинтересоваться? Если вы, господа инсталляторы, имеете в виду ваш зверосовхоз, то довольно затруднительно представить себе человека, находящегося в здравом уме, твердой памяти и наделенного хотя бы минимальной нравственной интуицией, стремящегося к вам с целью чем-нибудь вас порадовать. Так что, как сказано по совершенно другому поводу, зачем же тревожиться сочинять?

Был у меня когда-то знакомый, известный в том числе и тем, что он имел обыкновение без каких бы то ни было внешних мотиваций вдруг произносить те или иные речевые конструкции, причем, как правило, вполне устойчивые и чаще всего проходившие по ведомству житейской мудрости. Так, выйдя однажды из кабинки общественной уборной, он вдруг грустно и задумчиво произнес: "Детей где-то жалко". Ну, в общем-то не поспоришь.



Источник: "Грани.ру", 28.07.2010 ,








Рекомендованные материалы



Поэтика отказа

Отличало «нас» от «них» не наличие или отсутствие «хорошего слуха», а принципиально различные представления о гигиене социально-культурных отношений. Грубо говоря, кому-то удавалось «принюхиваться», а кто-то либо не желал, либо органически не мог, даже если бы и захотел.


«У» и «при»

Они присвоили себе чужие победы и достижения. Они присвоили себе космос и победу. Победу — особенно. Причем из всех четырех годов самой страшной войны им пригодились вовсе не первые два ее года, не катастрофическое отступление до Волги, не миллионы пленных, не массовое истребление людей на оккупированных территориях, не Ленинградская блокада, не бомбежки городов. Они взяли себе праздничный салют и знамя над Рейхстагом.