Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

22.05.2009 | Колонка

Мост над бурными водами

Ближневосточный визит папы не решил политических проблем, но сыграл важную символическую роль

Завершилась поездка Бенедикта XVI на Ближний Восток. Три дня он провел в Иордане и пять в Израиле, встречался с иорданскими, израильскими и палестинскими политиками и религиозными деятелями, посетил главные христианские, иудейские и исламские святыни.

Поездка планировалась давно, но оказалась на грани срыва: не успел папа этой весной снять отлучение с четырех католических епископов-раскольников, как выяснилось, что один из них очень сомневается в масштабах Холокоста. Иудеи возмутились, папа призвал маловера к ответу и осудил антисемитизм, но осадок остался. Как остался он и у мусульман, которые никак не могут забыть речь папы трехлетней давности. Тогда он процитировал слова византийского императора Мануила II, не в лучшем свете выставляющие пророка Мухаммеда.

Политика никогда не была сильной стороной нынешнего папы. Промашки его в отношениях с иудеями и мусульманами по сути носили политический характер.

Цитируя византийского императора, Бенедикт вовсе не хотел оскорбить пророка, а просто сказать о том, что в исламе имеется опасная склонность к разрыву между верой и разумом. Но если позволить разуму играть надлежащую роль, опасность можно ликвидировать. Замечание верное, но сделанное не во время, отсюда обиды и скандал.

Снятие отлучений с епископов-лефевристов преследовало важную цель уврачевания самого крупного раскола в истории современного католицизма, но не были учтены юдофобские настроения в раскольничьей среде. Отсюда скандал и обиды со стороны евреев. Поэтому на этот раз папа решил воздержаться от плохо дающейся ему политики и настоял на том, что его визит – всего лишь паломничество на Святую землю. И это было мудрое решение. Ведь попытка развязать ближневосточный узел оказалась не по плечу не одному политику нашего времени.

Смиренно сосредоточившись на религиозном смысле визита, папа занимался тем, к чему лежат его ум и душа. И получалось у него совсем неплохо.

По своим богословским взглядам Бенедикт XVI консерватор. Вот и для улучшения отношений между религиями у него имеется соответствующий рецепт. После либерального Второго ватиканского собора католицизм встал на путь религиозного диалога и нынешний папа утверждает, что не собирается с него сворачивать. Однако фактически он делает ставку не на религиозный, а на культурный диалог. Разница в следующем. Религиозный диалог предполагает, что его участники, двигаясь навстречу друг другу, неизбежно претерпевают перемены. Но

перемены папе-консерватору не по вкусу. Поэтому он предпочитает сближение между религиями и конфессиями на основе общих культурных ценностей традиционного толка. Это позволяет сообща бороться с секулярным обществом, которое с подобными ценностями стремится распрощаться.

При этом борцам вовсе не надо что-то в себе менять. Создание единого религиозного фронта против «агрессивного секуляризма» - давняя мечта папы и он преследует ее с завидным постоянством. На этом принципе строился его визит в США, где он вполне успешно наводил мосты с протестантами.

Однако на Ближнем Востоке ситуация гораздо сложнее. Противостояние между религиозными консерваторами и сторонниками светского образа жизни в израильском обществе, и верно, очень велико, но толкнет ли оно ортодоксальных иудеев в объятия консервативных католиков? В их сознании сидит заноза многовековых преследований со стороны католицизма. Оплошка Бенедикта со снятием отлучения с епископа-антисемита вызвала наибольшее возмущение именно в этой среде. Из нее громче всего раздавались голоса с требованием отмены папского визита. Но папа нашел общий язык со своими старыми знакомцами – двумя главными раввинами Израиля, ашкеназским – Йоной Мецгером и сефардским – Шломо Амаром, которые по достоинству ценят взгляды понтифика. Ведь стремясь избежать перемен внутри католицизма, Бенедикт не требует их и от других. Для современного иудаизма, которому хватает внутренних проблем, это немаловажно. По некоторым признакам дрогнули и ортодоксы. Раввин Стены плача (есть и такая должность) Шмуэль Рабинович незадолго до приезда понтифика заявлял, что не подпустит к ней папу, пока тот не снимет наперсного креста – «символа чужой религии». Но потом пошел на попятную, проводил Бенедикта куда положено и помолился вместе с ним.

Проблематичным казалось и сближение с католиками ближневосточных мусульман. Это на Западе, где они живут в диаспоре, совместное осуждение абортов, контрацептивов, гомосексуализма и эвтаназии способно содействовать их взаимопониманию с Ватиканом. Здесь же идея альянса против безбожников вряд ли способна согревать их сердца. Есть задачи и поважнее. Например, показать всему миру, что Ватикан поддерживает их в трудной борьбе с еврейскими гонителями. Но твердое желание Бенедикта отказаться от прямых политических жестов, не позволило им вовлечь его в свою игру. Попытка шейха Тайсира Тамими, главы шариатских судов Палестинской автономии, сделать резкое антиизраильское высказывание на встрече с папой вызвала негативную реакцию Ватикана. Больше попыток не было. Папа полностью признал право палестинцев на собственное государство, но предупредил об опасности политизации религии, которая превращает ее из инструмента мира в орудие войны. И пообещал молиться за снятие блокады с Газы.

В ходе поездки Бенедикта XVI постоянно сравнивали с Иоанном Павлом II, совершившим визит на Святую землю в 2000 года. Чаще в пользу последнего. Даже израильские спецслужбы присвоили тому кодовое имя «старый друг», тогда как нынешний объект охраны остался для них лишь «белой сутаной».

Эрудит и богослов, мыслящий в категориях вечности и истории, Бенедикт не владеет магией жеста, которой в совершенстве владел Иоанн Павел. Отсюда обвинения, которые посыпались на папу после его речи в мемориале Яд ва-Шем, когда евреям показалось, что он недостаточно выразительно осудил Холокост. Его харизматическому предшественнику такие вещи удавались лучше.

В любом случае акцент на проведении ближневосточного вояжа в формате паломничества позволил придать ему важный символический смысл. Глава самой крупной христианской конфессии поклонился Святой земле, которая в равной мере имеет сакральный смысл и для двух других религий единого авраамического корня. Для подобных вещей она в идеале и предназначена, а вовсе не для того, чтобы служить яблоком раздора и предметом бесконечных распрей. Если заимствовать образ из знаменитой баллады Саймона и Гарфанкеля, поездка папы стала «мостом над бурными водами». Кто знает, может быть, со временем успокоятся и воды. 



Источник: Газета.RU, 18.05.09,








Рекомендованные материалы



Высокие процентные отношения

Заранее, чтобы не томить уважаемую публику, скажу, что по результатам опроса постоянно действующий президент стал моральным авторитетом примерно для трети опрошенных, а, допустим, тоже не бездействующий патриарх Кирилл набрал что-то около одного процента.


Смысл российской демократии

Когда-то считалось, что демократия – это в том числе и право граждан на выбор. Разные политические партии, выпрыгивая из собственных штанов, старались понравиться избирателю, строили ему глазки, клялись в любви до гроба, обещали, если что, жениться. В общем, занимались черт знает чем, какой-то бессмысленной и к тому же затратной ерундой. Во многих странах, как это ни прискорбно, занимаются этим до сих пор. Ну, что взять с отсталых!