Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

26.01.2009 | Колонка / Общество

Распад союза

Войны, стихийные бедствия, кризисы, терроризм постоянно ставят сакраментальный вопрос: "и" или "или"?

Это я про соединительный союз "и" в словосочетании "свобода и порядок". Во всех обществах современного мира, где этот союз сохраняет свою актуальность, он подвергался и продолжает подвергаться серьезным испытаниям истории. Войны, стихийные бедствия, кризисы, терроризм постоянно ставят перед государством и обществом сакраментальный вопрос: "и" или "или"?

С такой роковой альтернативой столкнулся мир после атаки на нью-йоркские башни-близнецы. Эта была атака на прекрасный и в общем-то единственно возможный союз, хотя за его спиной, потирая ручонки и глумливо скалясь, всегда маячит и ждет своего часа коварный "или".

Современный цивилизованный мир, развиваясь мучительно и кроваво, но, что главное, поступательно, выстрадал свое прочное "и", каким бы испытаниям оно ни подвергалось. Общества же, исторически склонные к тоталитарности, живут с "или". И очень неравные части такого общества по своим социальным устремлениям располагаются по разные стороны от этого "или". Когда-то в среде советской интеллигенции был популярен журнал "Химия и жизнь". Он, несмотря на скучное название, был довольно веселым, отвязным, очень современно иллюстрированным и при этом весьма познавательным. Шутники называли его "Химия или жизнь".

Словосочетание "свобода и порядок" не очень работает в наших широтах и долготах, и это надо признать. Стремясь к пределам своих значений, эти слова звучат как "жизнь и смерть" и столь же малосовместимы. Надо выбирать. Выбирать между гвалтом и толкотней привокзальной площади и благоговейной тишиной анатомического театра. Между крикливым базаром и торжественным кладбищенским покоем.

И никуда не деться от фатальной необходимости выбора между свободой и порядком, при том, что свобода, как правило, понимается как безнаказанное битье витрин, а порядок - как распространившийся на всю необъятную территорию страны опорный пункт милиции - вроде как в знаменитом стихотворении Пригова: "Когда все братья будут люди, и каждый - милиционер".

Но реальность реальностью, а вот параллельная реальность, каковой служит пропагандистская вывеска с изображением обложки российской Конституции и подписью "Российская Федерация", предполагает, что свобода и порядок не только совместимы, но и претворены в жизнь в одной отдельно взятой. Поэтому и то, и другое нуждается в "суверенной" интерпретации. Порядком предписано считать тотальную безальтернативность в политической и общественной жизни. А под свободой понимается свобода гражданина пойти на протестный митинг и провести несколько увлекательных часов в обезьяннике или оставаться дома и смотреть телевизионные новости про то, как наймиты НАТО пытаются расшатать нашу и без того непотопляемую лодку. Именно такая свобода и такой порядок отлично уживаются в нашей стране.

В столице Российского государства в последние дни произошли два существенных события, имевшие, на мой взгляд, прямое отношение к этой проблеме.

19 января средь бела дня в центре города на людной улице были хладнокровно убиты два человека - известный адвокат и юная журналистка. А через пару дней после этого возбужденной толпой молодежи тоже в центре Москвы был учинен форменный погром. Так юные "антифашисты" с анархистским уклоном выразили свой протест против убийств. Я не стал бы ставить тех, кто убивал, и кто протестовал именно таким, мягко говоря, экзотическим способом, на одну доску. Разница между ними есть. Такая же, как разница между мокрушником и хулиганом, опрокидывающим урны. Что, впрочем, не означает, что я сочувствую хулиганам. Совсем не сочувствую.

Интересно, какое из этих событий имеет отношение к порядку, а какое - к свободе. Вот убийство посреди улицы - это свобода? Или это порядок? Видимо, все же порядок. Потому что кто бы ни были эти убийцы, но чем меньше будет болтаться под ногами всяких мутящих воду адвокатишек и лезущих во все дырки неугомонных журналисток, тем порядка в стране будет, понятное дело, больше.

А протестное битье буржуазных стекол и бесплатный прорыв в тоталитарное метро имеют явное отношение к свободе. Да, это, увы, и есть свобода. Свобода в тех своих формах, каковы доступны и понятны для определенного типа сознания.

Это называется "улица корчится безъязыкая". Когда затыкаются рты, когда из слов утекают их значения, когда слова стремительно теряют смысл, то слово берут руки, ноги, палки и камни. И виновата в этом не только и не столько власть. Власть позволяет себе лишь то, что ей позволяет общество. Виновато, разумеется, общество, добровольно приковавшее себя к телевизору и забывшее о том, что от того, кто соглашается на рабство, отворачивается бог.

То, что фашизм (в обычном, а не в суверенном сурковско-павловском понимании этого слова) стал зримой реальностью, доказывать особенно не надо, а если надо, то дело обстоит еще хуже. И наиболее наглядные его черты даже не в том, что людей убивают посреди города. В конце концов, такие вещи случаются во всех больших и малых городах всего мира. Ну, хорошо - не так часто и не так нагло. Ну, хорошо - там убийц ловят или хотя бы стараются поймать, а здесь как-то не очень. Но бывает, бывает - земного рая нет, есть лишь разные круги ада.

Страшнее всего полная атрофия инстинкта самосохранения в нашем так называемом обществе. При отсутствии естественных социальных рефлексов с публичным гневом и тревогой выступают не сотни тысяч нормальных законопослушных граждан, как это обычно в цивилизованном мире, а лишь эти адреналиновые ребята, которые не умеют выражать свой протест другими способами.

Кстати, такие ребята тоже есть во всех больших и малых городах цивилизованного мира. И они там тоже играют какую-то свою дрожжевую роль. Но есть общества, умеющие чувствовать опасность и на эту опасность реагировать. А у нас, увы, социально активны, а потому и лучше всех заметны только ЭТИ и ТЕ.

Точнее - эти ИЛИ те. Выбирай, читатель.



Источник: "Грани.ру",23.01.2009 ,








Рекомендованные материалы



Поэтика отказа

Отличало «нас» от «них» не наличие или отсутствие «хорошего слуха», а принципиально различные представления о гигиене социально-культурных отношений. Грубо говоря, кому-то удавалось «принюхиваться», а кто-то либо не желал, либо органически не мог, даже если бы и захотел.


«У» и «при»

Они присвоили себе чужие победы и достижения. Они присвоили себе космос и победу. Победу — особенно. Причем из всех четырех годов самой страшной войны им пригодились вовсе не первые два ее года, не катастрофическое отступление до Волги, не миллионы пленных, не массовое истребление людей на оккупированных территориях, не Ленинградская блокада, не бомбежки городов. Они взяли себе праздничный салют и знамя над Рейхстагом.