Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

23.06.2008 | Жизнь

Мишка,

Михаилу Айзенбергу - другу и брату - всего лишь 60

прими мои самые сердечные поздравления. Как старший товарищ (целый год все-таки нас разделяет) скажу: все цифры, даже те, что с трудом укладываются в наших бедных головах - это полная туфта и пустой звук. Накручивая с годами эти нелепые цифры, мы с изумлением, граничащим иногда с паникой, обнаруживаем, что молодость никуда не девается - она длится и длится. Как же так, думаем мы, ведь когда моим родителям было столько же, они были старыми людьми. Теперь нам столько же, а мы почему-то все еще маленькие дети, впадающие во вселенское отчаянье от любого окрика и испытывающие не менее вселенский восторг, когда нас поцелуют в лобик и погладят по волосенкам. Ой, я, кажется, сказал бестактность, но ты-то поймешь, что я имею в виду. Мишка, я знаю, что ты прекрасный поэт и литератор, но мне трудно отделять тебя - почти что родственника от тебя же как от значительной социально-культурной фигуры. Надеюсь на симметрию.

Не знаю, чего тебе пожелать сегодня. Долголетия? Здоровья? Высокой буквенной продуктивности? Покоя и воли? Разумеется. Но все это укладывается в моем представлении в емкое слово "бодрость". Ее и желаю тебе, дорогой друг. Радуйся нам и радуй нас бесконечно долго - вещь невозможная, но мы и вообще люди совершенно невозможные. Ты-то по крайней мере - точно.











Рекомендованные материалы



Почему «воруют сотнями миллионов»

Вспомним хоть Николая Павловича с горечью говорившего наследнику престола: «Сашка! Мне кажется, что во всей России не воруем только ты да я». Однако что Николаю, что Путину идеальной системой руководства представляется пресловутая вертикаль власти — некая пирамида, на каждом ярусе которой расположены трудолюбивые и честные чиновники, которые денно и нощно реализуют спущенные сверху гениальные замыслы, вроде нацпроектов. Но по какой-то странной причине никак не удается подобрать нужный человеческий материал.


Дедовщины — нет, а расстрел — есть

Как показывает опыт, после таких трагедий следует поток заявлений от тех, кто стал жертвой насилия. И, что гораздо хуже, начинается эпидемия расстрелов, когда одетые в военную форму мальчишки вдруг видят в убийстве сослуживцев выход для себя. Так было в 1990-х и первой половине 2000-х.