Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

08.07.2005 | Просто так

Весеннее настроение

Когда-то моя семья жила в композиторском кооперативе с не очень хорошей звукоизоляцией

Такой небезукоризненной свежести заголовок появился, уверяю вас, вовсе не потому, что автор не сумел придумать чего-нибудь другого. Прекрасно мог бы. А просто тот заголовок, какой есть, связан с некими довольно давними музыкальными воспоминаниями.

Помните такое ублюдочное явление, как «легкая музыка»? Это чисто советское, как мне кажется, изобретение означало что-то такое невнятно-незапоминающееся, что-то такое, что не являлось ни симфонией, ни оперой, ни песней, ни даже увертюрой к оперетте. Дрянь, в общем, какая-то, безответственный и невразумительный блямблям, кормушка для музыкальных троечников.

Так вот, рассказываю. Когда-то моя семья жила в композиторском кооперативе с не очень хорошей звукоизоляцией. Представили себе, что такое композиторский дом с плохой звукоизоляцией? Хорошо, тогда рассказываю дальше. Ближайшим нашим соседом по лестничной площадке был некий не сильно выдающийся, но зато сильно пьющий композитор по фамилии, допустим, Телятников. Доставал он нас, вообще-то говоря, не столько музыкой, сколько выяснениями отношений со своей женой. В минуты наивысшего драматического накала он орал: «Ты кто такая есть? Ты кто вообще? А я - композитор Анатолий Телятников! Заткнись, сука!» Иногда он бывал в хорошем настроении, и тогда звонил в дверь посреди ночи, просил сигарету и норовил втиснуться в квартиру, чтобы «поболтать немножко, а то вот мы ведь соседи, а так мало общаемся».

Время от времени жена от него уходила, и тогда начиналось уже совсем черт знает что. К нему приходили гости, такие же обормоты, как он сам. В соответствии с каким-то неписанным протоколом сначала они звонили в нашу квартиру. Открываешь дверь и видишь, что стоит на пороге некое такое существо и напряженно молчит. «Вы к кому?» Молчит. Потом что-то долго вспоминает. Потом мучительно произносит: «Нтолий здесь жвет?». – «Нет, вот сюда вам». – «Спсб», - его сил хватает только на согласные. Но не уходит, продолжает стоять, пока его не развернешь лицом к двери искомого Анатолия. А один такой, когда я открыл дверь, и вовсе, не говоря худого слова, шагнул в мою квартиру, растянулся во весь свой немалый рост в коридоре и богатырски захрапел. Пришлось звонить в дверь к пресловутому Анатолию, чтобы тот, поминутно извиняясь и даже как-то приседая в пароксизме добрососедской сердечности, уволок своего гостя к себе. Волочь пришлось за ноги.

Запомнилась одна ночь. Весна. Но уже здорово жарко – видимо, это был май. Окна открыты. У соседа – тоже. У него гости. Видимо, музыканты. Сначала монотонное «бу-бу-бу» и характерное стекольное позвякивание. Потом с грохотом отворился рояль. И началось. Сначала партию фортепиано исполнил один из гостей. Дальше пошло что-то вроде обсуждения. Причем лексика и фразеология этого музыковедения по больше части была такой, каковая в телевизоре обычно звучит как «пим-пим». «Это, пим, пимня полная! Вот я щас сыграю, пим, вот это, пим, настоящее». Начинает играть. «Ты что опимел, пим? На терцию выше, пим твою мать!» - «Ладно, не пима пимдеть-то!» Играет заново и действительно выше, но не на терцию, а на две - это даже я понимаю. «Вот, пим, сразу бы так, пим. Теперь я. Вот смотри, пим, учись, пим, пока я жив, пим». Потом еще. Потом еще. Потом опять позвякивание. Потом музыкальная пауза. Потом кто-то кого-то чем-то по чему-то. Падение на пол пары-тройки человеческих тел. Музыка. Храп. Позвякивание. Музыка. Пим-пим. Храп. Пим. Еще какие-то звуки. С первым криком петуха эта нечисть кое-как угомонилась, и я кое-как заснул.

Утро, надо сказать, получилось не самым бодрым. Как-то я все же встал. Включил зачем-то радио. А там смазанный каким-то несвежим салом баритон диктора проникновенно произносит: «А теперь послушайте легкую музыку. Анатолий Телятников. «Весеннее настроение».

Сказать, что я выключил радио, это значит не сказать ничего. С позаимствованными у композитора Телятникова и обращенными к нему же словами «заткнись, сука!», я действительно выключил радио, но я его выключил каким-то таким образом, что с зарплаты пришлось покупать новое.

А вообще-то весна - это конечно… Пробуждение природы, птички, мокрые ботинки, сопли, капель-апрель прямо буквально за шиворот, обострение хронических заболеваний, повышенные сонливость, плаксивость и влюбчивость, обилие странных праздников, посвященных то женщинам, то дуракам, то пролетариям всех стран, застенчиво выглядывающие из-под тающего сугроба собачьи какашки, легкая музыка, весеннее настроение.



Источник: "Еженедельный журнал", №111, 15.03.2004,








Рекомендованные материалы



​Повод и мораль

В этот раз тетку никто не надул. Попугай и правда оказался говорящим. Хотя выяснилось это не сразу. Первое время он напряженно молчал, недобро косясь по сторонам и особенно тревожно и неприязненно — в сторону кота, что, в общем-то, можно понять. Молчал он долго, и тетка уже обреченно решила, что «ну вот, опять». Но нет, он все же заговорил.


Сколько пальцев

И все-то приходится кому-то объяснять на пальцах. И все-то попадает кто-то пальцем в небо. И все-то он — пальцы веером. И все-то кто-то норовит сравнить жопу с пальцем. А ведь это так просто, как два пальца, так сказать. Хотя пальца в рот ему не клади.