Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

01.11.2006 | Колонка

Если ты — меньшинство

В ожидании чудесного времени

Обидно жить в стране, где почти все сделано не для тебя. Не для меня телевидение, особенно оно не для меня по выходным, потому что новости в эти дни почти не показывают. А больше мне смотреть нечего (ночами, когда на экран стыдливо выходит приличное кино «не для всех», я сплю). Я не могу слышать шуток юмористических программ, мне не интересно смотреть, как известных кому-то людей учат кататься на коньках, при всем старании не могу увлечься бедной Настей, прекрасной няней и великолепным Петей, а уж про алименты или детей-людоедов не только сама смотреть не хочу, но и другим не советую... Так что телевизор я включаю, только когда надо поставить диск с каким-нибудь фильмом, который я почему-то предпочитаю смотреть без перерывов на рекламу...

Радио тоже не для меня - оно для тех. кто любит музыку, особенно песни, особенно «Русский шансон», загадочный, но выбранный народом жанр. Еще я не люблю радио за рассказы о всемогущих лекарствах из какой-нибудь морской капусты, которые все болячки снимут за пару недель, - мне неприятно, когда врут.

Кино в моей стране тоже снимают не для меня -- меня им мало; производителям нужно очень много зрителей, чтобы окупить свои расходы, которые очень велики, так как много зрителей ходит только на те фильмы, которые стоят очень дорого.

Журналы и газеты все больше стараются привлечь тех читателей, которым страх как интересно узнать, что за таинственные автомобили преследуют Анастасию Заворотнюк и какой ужасной болезнью страдает Алла Пугачева.

Не буду кривить душой; существует еще несколько газет и журналов, которые я с удовольствием читаю, но и к ним подбирается все ближе желтоватая тень жажды успеха у массовой публики, которой в отличие от меня совершенно неважно, что написал лауреат очередной Букеровской премии или какой спектакль поставил Сергей Женовач, зато их хлебом не корми, а расскажи про семейные отношения Олега Табакова.

Про глянец я уж не говорю - читательницы этих журналов молоды, питаются в ресторанах, одеваются в бутиках, в офис приходят, чтобы крутануть роман с шефом, а детей заводят, чтобы покупать им хорошенькие игрушки. Правда, я сама таких не встречала, но знаю, они есть, и, судя по всему, замечательно платежеспособны.

Книги, правда, еще издают и такие, что мне нравятся. Достать их трудно - магазины, в которых такие еще продают, не выдерживают конкуренции и закрываются, а открываются все больше супер- и гипермаркеты, в которых книги снабжены товарным кодом, расставлены по цвету корешков, зато всегда очень свежие. Книгоиздателям в результате выгодно издавать только большие тиражи и только таких авторов, которые могут выпускать новинки не реже чем раз в два месяца...

Меня утешают, говорят, погоди, вот пройдет время, рынок сформируется, и производители будут бороться за каждого потребителя - появится много разных специализированных телевизионных каналов, как в Америке, где можно из двухсот выбрать три, которые тебя устроят.

И кино будут снимать не только для типовой молодежи - вот только увеличится число кинозалов, найдется среди них и парочка, где будут показывать то, что тебе нужно. И радиостанции начнут бороться за десятые доли аудитории, и тогда непременно появится такая, что будет человеческим языком спокойно рассказывать о человеческой жизни, заботясь о достоверности и грамотности, а не о забойности и рейтингах. А оплачивать все это будут не рекламодатели, а честные налогоплательщики, или можно будет вносить абонементную плату, которой создателям, не нуждающимся в сверхприбыли, будет хватать.

Так что я вроде приготовилась ждать этого чудесного времени, когда и меньшинству что-то достанется, когда и само большинство, насытившись дешевым и массовым, рассыплется по интересам, распадется на множество разных групп, с индивидуальными запросами...

Но ужас! Оказывается, жду я совершенно напрасно. Кинозалов уже построено больше, чем публики, способной их заполнить. Платежеспособных зрителей не хватает, а если снизить цену на билет, то не будет хватать денег владельцам кинотеатров. А если не менять репертуар каждые две недели, а оставлять хорошие фильмы идти по два месяца - пока одни просто разберутся, что к чему, другие захотят что-то пересмотреть, а третьи, наконец, найдут время - не хватит залов, чтобы показать весь купленный у американских мэйджоров пакет фильмов. А если не показать весь пакет, то потом не достанутся хиты. А если не достанутся хиты, то что поставить на две недели по всем экранам страны одновременно, дабы заработать разом кучу денег с одной рекламной кампанией?

С книгами та же проблема - чем больше бестселлеров, тем меньше ассортимент.

То есть количество денег, которые население способно потратить на чтение, ограниченно, и, конечно, гораздо удобнее забирать их у покупателей крупными дозами, завлекая всех (ну, или искомое большинство) сильно разрекламированным хитом, чем тратиться на десяток еще неизвестно кому нужных книжек.

В общем, пока у нас только все укрупняется. Один фильм -- но очень дорогой, а главное, с очень дорогой рекламой. Одна книга -- но такая крутая, что все ее читают хором. Один телеканал -- но очень центральный. Одна партия - но для всех.

И правильно. Президент-то у нас один.



Источник: "Время новостей" №193, 20.10.2006,








Рекомендованные материалы



Поэтика отказа

Отличало «нас» от «них» не наличие или отсутствие «хорошего слуха», а принципиально различные представления о гигиене социально-культурных отношений. Грубо говоря, кому-то удавалось «принюхиваться», а кто-то либо не желал, либо органически не мог, даже если бы и захотел.


«У» и «при»

Они присвоили себе чужие победы и достижения. Они присвоили себе космос и победу. Победу — особенно. Причем из всех четырех годов самой страшной войны им пригодились вовсе не первые два ее года, не катастрофическое отступление до Волги, не миллионы пленных, не массовое истребление людей на оккупированных территориях, не Ленинградская блокада, не бомбежки городов. Они взяли себе праздничный салют и знамя над Рейхстагом.