Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

21.02.2006 | Архив "Итогов" / Просто так

Нармуд — это Шпирт для народа

Жанры уходят, но все же небесследно. Они лишь меняют привычные очертания, а в новых их можно сразу и не распознать

Это не опечатка. Это я потом объясню.

Вообще-то речь идет о том, как вроде бы бесследно исчезают целые жанры литературы. Не "большой" литературы с ее романами и поэмами, а "маленькой словесности", чьи приметы почти неотличимы от примет повседневного быта. Эта литература десятилетиями залеживалась между страницами какой-нибудь книжки, обнаруживалась в посудном шкафу, в старой обувной коробке...

Кто помнит эти печальные листки отрывных календарей?

На лицевой стороне - число, долгота дня, 62 года тому назад родился видный деятель чего-то там такого, серо-мутное пятно, под ним подпись: "С картины Саврасова "Грачи прилетели". Именно - "с картины". На обороте непостижимым образом умещались стихотворение М.Ю. Лермонтова "Парус", советы хозяйке, как резать лук и при этом не плакать, заметки фенолога (...приятна на ощупь бархатистая прохладная поверхность подберезовика ...об эту пору хорошо по свежей пороше с ружьишком... а вот и скромница-ромашка притаилась среди...) - непередаваемое обаяние надежно клишированной сезонной лирики. Был и еще один жанр, без которого обходился редкий листок...

У одной моей однокурсницы был сосед по коммуналке - уже здорово пожилой, но вальяжный, модничающий и веселый дядька. Фамилия у него была смешная: Шпирт. Он был писатель. По виду вполне успешный и вовсе не бедный, а при этом ровно никому не известный. И немудрено.

Многие годы он был едва ли не монополистом одного литературного жанра: он сочинял для отрывных календарей (а считалось, что собирал и записывал) пословицы и поговорки  народов СССР. Народов и календарей было много, и Шпирт не тужил. Свои произведения он довольно цинично называл "нармудами". Нармуд - это народная мудрость.

Мудрости по части мудрости были, как правило, так себе. Явная содержательная недостаточность той или иной мудрости странным образом компенсировалась малочисленностью и малоизвестностью того народа, которому данная мудрость атрибутировалась вдохновенным Шпиртом. Ну, например:

"Кто хорошо работает, того люди уважают".   

(Корякская народная мудрость)

Выходило так, что и в годы моего детства Шпиртовы нармуды заполоняли листки отрывных календарей, а я - любознательный мальчик - усердно их прочитывал, тут же забывая, но переполняясь законной гордостью от осознания того, как много у нас в стране разных народов и как много у наших народов всякой мудрости. И все это устроил Шпирт.

Жанры уходят, но все же небесследно. Они лишь меняют привычные очертания, а в новых их можно сразу и не распознать. Можно про них и забыть. Пока не наткнешься на желтый листочек от какого-нибудь  14 марта 1954 года. Пока не возникнет в благодарной памяти, как живой, старик Шпирт - великий творец нармудов.



Источник: "Итоги",№5,11.06.1996,








Рекомендованные материалы



По первое число

Там, в фильмах, собирались на маевки и читали друг другу газету «Искра». Потом какой-нибудь смышленый мальчонка свистал со своей ветки в два пальца в том смысле, что жандармы уже тут где-то рядом. Тогда «Искру» засовывали за пазуху, из-за той же пазухи извлекалась бутылка с водкой, и все начинали изображать пьяных и нестройно горланящих «Когда б я имел златые горы». В поздние советские годы — и не в кино, а в грубой реальности — все происходило ровно наоборот.


Быстро, задом наперед

Это был триптих. Это было вполне концептуалистское произведение высокого уровня, созданное задолго до всякого концептуализма. Не исключаю, кстати, что этот «арт-объект» каким-то неявным образом повлиял на мою последующую поэтику. Тем более, что ни о каком Джоне Кейдже я в те годы даже слыхом не слыхивал.