Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

03.03.2016 | Нешкольная история

ХХ век в истории одной квартиры. Часть 4

Судьбы обитателей дома

Автор: Елена Зонова. На момент написания работы ученица 10 класса, Вятская гуманитарная гимназия, г. Киров. Научный руководитель Галина Аркадьевна Кропанева. 3-я премия III Всероссийского конкурса исторических исследовательских работ «Человек в истории. Россия – ХХ век», Международный Мемориал
Война 1941 – 1945 годы.

Наверное, самым тяжелым периодом в истории дома стала Великая Отечественная война 1941–1945 годов. Тяжело было всем, но все-таки по-разному. Когда началась война, в армию забрали только троих человек и среди них отца Вадима Леонтьевича – Гостюхина Леонтия Алексеевича. Из всех троих он один не вернулся с войны. Остальных жильцов не забрали, так как у работников милиции была бронь, а именно их и было в доме большинство. Сам Вадим Леонтьевич охарактеризовал войну, как «резкий бросок жизни». Он до сих пор со слезами на глазах вспоминает те годы.

«Во время войны нашу комнату уплотнили: поставили деревянную перегородку и поселили к нам людей, эвакуированных из Москвы. Таким образом, у нас осталось 1,5 комнаты, а затем в мамину комнату поселили семью из Нижнего Новгорода. Печка оказалась в их части. Причем другие квартиры не уплотняли, так как мужья отстояли жилплощадь, а мой отец был на фронте.
Мама работала до конца 1941 года, а затем легла в роддом. Примерно в 20-х числах января она родила двух девочек-близняшек. Но когда на следующее утро ей принесли их на кормление, обе девочки оказались мертвыми, они замерзли в плохо отапливаемом помещении.

После родов у мамы было осложнение на почки, которое совпало с похоронной на отца. Он погиб в бою под Ржевом 11.01. 1942 года».

Почти вся 16 дивизия, сформированная в Кирове, погибла именно там.

«...Моя мама пролежала в больнице до лета 1943 года, а я все это время жил один». Трудно даже вообразить жизнь маленького мальчика в таких условиях. Но в такое время ребенка не бросили одного: ему помогали и родственники, и соседи.

Из воспоминаний Геннадия Васильевича Огородникова (1932 года рождения, работал на заводе, в настоящее время пенсионер): «В войну мне приходилось работать вместе с мамой. Хлеб возили на себе: был сделан специальный ящик с колесиками, мама впрягалась в него спереди, а я –  толкал сзади».

При этом рассказе мне вспомнилась картина Перова «Тройка».
«Жильцы всю землю во дворе дома перепахали на грядки. Суп в то время варили даже из ботвы. Я помню, самой большой моей мечтой было то, чтобы в магазине дали довесок к хлебу: в то время детская норма была – 400 грамм на человека, а есть хотелось сильно.

Довесок был для меня слаще сахара. Тогда все было ценно: картошку мы хранили прямо под кроватями или в ларях, которые стояли в коридоре. Приходилось по несколько раз за зиму перебирать ее, чтобы не сгнила».

Картошка была основной едой в условиях страшной нищеты военных лет. В.Л. Гостюхин говорил, что ему не хотелось ходить в школу, потому что не было тетрадей, чернил, из одежды можно было с трудом найти лишь старые валенки, да худое пальтишко. «Наверное, тяжелее всего было женщинам. Сутками работали на производстве, шили необходимые вещи для фронта, стирали солдатское обмундирование с убитых и раненых, часто окровавленное. Даже пленные немцы говорили: «Наши женщины никогда столько не работают».

Не менее интересен тот момент, когда жильцы дома узнали о победе. По словам Вадима Леонтьевича, ее уже предчувствовали и до 9 мая. Во-первых, в каждом доме стояли радиоприемники, откуда Левитан сообщал о главных событиях, происходящих на фронте. А во-вторых, на главной площади Вятки – Театральной, был установлен стенд, где каждый день красной лентой переносилось движение фронта. Как сказал Геннадий Васильевич, в этот день шел снег, и огромная толпа неслась на площадь: кто-то плакал, кто-то смеялся. Но это было счастье, праздник.
Послевоенная коммуналка. 1945 – 1956 годы.

Мечта сбылась – война окончилась. Но какой ценой! От прежней жизни не осталось и следа. Нужно было начинать все заново. А это было нелегко, слишком многое было пережито. Как сказал Вадим Леонтьевич, война «разрушила прежнюю жизнь».

Вспоминает Кропанев Л.В. (1932 года рождения, сотрудник Вятского государственного университета):

«После войны жили очень трудно. Карточная система позволяла только не умереть с голоду. Были открыты коммерческие магазины, где было все: банки с икрой, крабами, колбасы, красная рыба. Но народ ходил туда – как в музей, все это было недоступно. Хлеб, картошка, капуста – вот весь ассортимент горожан. Приметой того времени были «толкучки», где можно было с рук приобрести поношенную одежду, трофейные вещи, продукты.
Бросалось в глаза большое количество инвалидов на улицах города без ног, на костылях, с обожженными лицами. Мужчины носили военную форму без погон – больше одевать было нечего.

Как большое и радостное событие воспринималось снижение цен на товары народного потребления (10 % на хлеб, 30 % на соль...). Любимым развлечением того времени было кино: смотрели по несколько раз одни и те же фильмы, немецкие и американские: «Тарзан», «Сестра его дворецкого», «Серенада Солнечной долины», «Сети шпионажа». А еще молодежь увлекалась спортом.

Смерть Сталина воспринималась нами как потрясение. Мы не знали о многих злодеяниях в период культа личности,  хотя слышали об арестах, боялись НКВД, но в сознании народа Сталин был победителем. И все же, несмотря на трудности жизни в послевоенные годы люди были отзывчивее и добрее».

После войны судьбы жильцов дома на Московской 12 складывались по-разному. Геннадий Васильевич Огородников в 50-х годах служил в армии, а Вадим Леонтьевич Гостюхин закончил с медалью школу и в 1952 году уехал в Москву. Там он учился в Московском Авиационном институте и остался на постоянное жительство.
Окончание следует










Рекомендованные материалы


Стенгазета

Две родины Людвига Пшибло. Часть 2

Он часто вспоминал Польшу и родной язык. Он мог забыться и говорить по-польски, а потом спохватывался и продолжал по-русски. На улице жил поляк, так он ходил к нему специально поговорить на родном языке. Только вот страх никогда не покидал его. Боялся наказания непонятно за что и на старой, и на новой родине.

Стенгазета

Две родины Людвига Пшибло. Часть 1

Родины у него было две: Польша и Советский Союз. «Свой-чужой» – он был в этих двух государствах. Наверное, незавидная судьба была у Людвига Иосифовича Пшибло. Мы решили рассказать о его жизни, чтобы «оживить» историю, чтобы увидеть за словом «народ» живого человека.