Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

26.05.2015 | Колонка / Общество

Гордые и не преступные

В Петербурге собрался причудливый интернационал - интернационал националистов. И так тоже бывает.

В Петербурге произошло событие, которое в контексте нынешней весьма, прямо скажем, нескучной общественной и политической жизни можно было счесть не очень значительным. И уж вовсе не чересчур удивительным.

В Петербурге собрался причудливый интернационал - интернационал националистов. И так тоже бывает.
Это, разумеется, возмутило граждан, все еще не пораженных тотальным безразличием к происходящему. Еще бы - в городе, где доживают свой трудный век блокадники и блокадницы, вальяжно, без объявления войны и без применения оружия расположились, в общем-то, фашисты, какими бы нежными эвфемизмами они ни припудривали свои родовые приметы.

Ну, это вы хватанули, возражают им другие, более лояльные граждане. Какие же они фашисты. Они просто консерваторы и евроскептики. Они просто сторонники и носители традиционных ценностей, таких, например, как соблюдение расовой чистоты, польза телесных наказаний, неприязнь к "чужому", склонность к стилистическому и поведенческому единообразию, мистический ужас перед современностью и прочие "кровь и почва". Они не фашисты, нет.
Фашисты и фашизоиды наших дней очень не любят слова "фашизм" применительно к себе самим. Они оскорбляются, причем вполне искренне, когда их взгляды и их риторику называют фашистскими, а их самих фашистами.

В этом нет никакого противоречия. Дело в том, что в представлении многих людей, родившихся и выросших после Второй мировой войны, "фашизм" - это не столько определенная идеология и образ социально-культурного поведения, сколько нечто такое, что в результате той страшной войны потерпело сокрушительное поражение.

Слово "фашизм" им не нравится не потому, что фашизм преступен и бесчеловечен, а потому, что фашизм "продул", а они пока еще нет. Потому что фашизм проиграл, а его не очень, как оказалось, успешные менеджеры оказались лузерами и либо застрелились, либо отравились, либо уселись на нюрнбергскую скамейку. Кому ж такое понравится.

Кому ж охота отождествлять себя с проигравшими и побежденными? Носитель фашизоидного типа сознания склонен присоединяться к силе, склонен льнуть к победителю.

Нынешний российский режим, сам бессознательно ощущая свое необычайное структурное и стилистическое сходство с режимом Третьего рейха, пытается радикально нейтрализовать это сходство посредством квазиисторических и лингвистических манипуляций.
Историю надо, конечно, подправить, что, учитывая массовое историческое невежество и блаженное коллективное беспамятство очень, увы, многих, не так уж и трудно.

"Не вопиющее ли кощунство сравнивать... Деды воевали!" Ага, деды (а у моего поколения - так и отцы) воевали, это правда. И гибли. И попадали в окружение и в плен. И голодали. И умирали от дистрофии и кровавого поноса. И совершали подвиги. И трусили. Такой и бывает война. И это была война. Война с фашизмом, между прочим.

Деды, да! Да только вы-то тут при чем? А, победители хреновы?

И с языком надо что-то делать. Они и делают. И нельзя сказать что так уж безуспешно. Вот что-что, а обессмысливать слова и вылущивать из них какие-либо значения они мастера - золотые руки.
Вот что, например, делать с этим неприятным словом "фашизм"? Как что? Обозвать этим словом тех, кто тебе по разным причинам не нравится.

Застраховаться от возможных упреков в фашизме легче легкого - надо просто назвать фашистами других. Так с давних времен делают уличные воришки. Когда на такого мчится разгоряченная толпа, пытающаяся поймать вора - то есть его, - он указывает пальцем в самом произвольном направлении и громко орет: "Туда, туда он побежал! Держите его!" И бежит вместе со всеми.

Нынешние фашисты в отличие от фашистов прошлого, самих себя с гордостью называвших фашистами, никогда себя фашистами не назовут. Фашистами они назовут других. Например тех, кто в своих делах, высказываниях, поступках руководствуется базовыми принципами и нормами современного цивилизованного мира, принципами и нормами, выстраданными и сформированными именно в результате кровавого и мучительного противостояния бесчеловечному и мракобесному фашизму, как бы он ни именовался в разные времена и в разных местах.

А они, конечно же, антифашисты, яростные борцы с фашистскими правами человека, с фашистской терпимостью к чужому мнению и чужим взглядам, с фашистским разнообразием и фашистской сложностью, с фашистской духовной культурой, основанной на неустанном поиске новых художественных идей, с фашистскими идеалами свободы и личного достоинства. Какое такое еще личное достоинство, когда оно самым предательским образом противоречит антифашистскому национальному достоинству!

Это слово в наши дни - по крайней мере в массовом сознании - не значит уже вообще ничего. Вот, например, из интернета я выловил подслушанный кем-то короткий, но очень симптоматичный диалог двух полицейских:

- А это у тебя кто? Фашисты? Или антифашисты?
- Фашисты, антифашисты - какая разница.

Вот именно.

Источник: "Грани.ру", 24.03.2015,








Рекомендованные материалы



Поэтика отказа

Отличало «нас» от «них» не наличие или отсутствие «хорошего слуха», а принципиально различные представления о гигиене социально-культурных отношений. Грубо говоря, кому-то удавалось «принюхиваться», а кто-то либо не желал, либо органически не мог, даже если бы и захотел.


«У» и «при»

Они присвоили себе чужие победы и достижения. Они присвоили себе космос и победу. Победу — особенно. Причем из всех четырех годов самой страшной войны им пригодились вовсе не первые два ее года, не катастрофическое отступление до Волги, не миллионы пленных, не массовое истребление людей на оккупированных территориях, не Ленинградская блокада, не бомбежки городов. Они взяли себе праздничный салют и знамя над Рейхстагом.