Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

21.04.2015 | Колонка / Общество

Плутовской романс

Подмена жанровых признаков - это фирменная черта всей местной телепропагандистской стратегии

Дней на десять первое лицо вроде как куда-то запропастилось. Ну, а потом, как это не всегда, но иногда водится, все же появилось.
Некоторая, наиболее нервозная и впечатлительная часть публики сама с собой и для себя самой разыграла на новый лад старинную мистерию о смерти и воскрешении божества. Другая просто терялась в догадках и сочиняла конспирологические сюжеты один другого чуднее. Третья - самая, кстати, многочисленная - просто-напросто занималась своими повседневными делами и никакого такого отсутствия даже и не замечала. Есть, нет - какая разница?

Под конец же блистательного и оглушительного отсутствия физического лица его светлый и непобедимый образ был явлен истосковавшейся и изнуренной тревожной неизвестностью публике - хотя и не во плоти, но зато в миллионах телевизоров по всей необъятной стране.

Сам я этого выдающегося, судя по всему, телефильма не видел, врать не стану. Да и зачем мне было его видеть, чтобы иметь некоторое о нем представление. Во-первых, можно, слегка перефразируя булгаковского Мастера, сказать: "Что же я, других не видел?" Во-вторых, слава богу, существует такой почтенный, описанный в классическом анекдоте жанр, как "наблюдение за наблюдающими", дающее иногда куда более выпуклые и глубокие ощущения, чем, так сказать, первичный объект наблюдения.

В общем, фильма я не видел, но - в соответствии с устоявшейся отечественной традицией - "скажу". Скажу, во-первых, вот что.

Я так понял, что при помощи испытанных спецредств они там решили некогда бурный, а к нынешним дням уже заметно подзаветрившийся народный восторг по поводу "крымнаша" слегка припудрить да подрумянить. Оно и понятно: за год такие сильные чувства обычно теряют первозданную остроту.

Это понятно и вполне объяснимо. Понятно также и то, что фильм, по впечатлениям искушенных наблюдателей, оказался вовсе не документальным, а более или менее игровым.

В этом как раз ничего нового. Принципиальное смешение или, что чаще, просто подмена жанровых признаков - это фирменная черта всей местной телепропагандистской стратегии. Нещадно и, в общем-то, вполне эффективно эксплуатируя полное доверие своей целевой аудитории к сказке, неискоренимую ее веру в физическое существование Деда Мороза и Змея Горыныча, они там даже и не парятся на предмет правдоподобия. Зачем? Чем фантастичнее, тем убедительнее.
Не они это, кстати, придумали. В годы моего детства, например, в годовщины Октября в телевизоре показывали одни и те же "документальные" кадры штурма Зимнего дворца с одними и теми же толпами революционного народа, штурмующими фотогеничные чугунные ворота, с одним и тем же - не менее фотогеничным - мальчиком, взбирающимся по этим воротам, с одним и тем же громовым "ура". Я был удивлен, узнав впоследствии, что этой "хроникой" были кадры - действительно очень выразительные, - снятые Сергеем Эйзенштейном для кинокартины "Октябрь", выпущенной к 10-летию исторического события. Фильм - уже не помню по каким причинам - был довольно быстро снят с проката, а отдельные кадры из него стали впоследствии использовать как документальные.

Но этот, с позволения сказать, художественный прием в те годы использовался все же умеренно и, в общем-то, как-то даже стыдливо. В прошедший же год этот прием стал основным для некоего нового информационно-художественного жанра, где сон и явь перемешаны до полной неразличимости.

Так что и это тоже понятно.

Но важно в данном случае не просто присутствие в "проекте" гаранта Конституции - где он только не присутствует. Тут важна исповедально-мемуарная составляющая, каковая, кажется, раньше не была явлена с такой выпуклой наглядностью.

"Исповедальная" линия в любой цивилизованной стране выглядела бы как публичное саморазоблачение с многообещающей судебной перспективой. Одно только признание в том, что они там вполне готовы были, если что не так, шарахнуть ядерной дубинкой, чего стоит.
Но то в цивилизованной стране. В нашей же, где ничто не дается так дешево и не ценится так дорого, как ловкость рук, а также всяческие пацанские понты, для благозвучия называемые "геополитикой", все не так. Потому и специфическая логика, по которой "как же не взять, если хочется" и "как это не мое, если как раз мое", несокрушима в своей младенческой цельности.

И то, что человек фактически признается во вранье всего лишь годичной давности, не должно особенно удивлять. Просто опять-таки необходимо учитывать особенности все той же целевой аудитории. Не для нас же с вами снимали эту телеэпопею. А для тех, кто, во-первых, устроен так, что помнит лишь то, что произошло или было сказано не раньше чем полтора дня назад. И во-вторых, решительно не видит во вранье ничего предосудительного. Ну да, соврал, и что. Значит, так надо было. Военная, типа, хитрость. А как вы хотели? И вообще - не обманешь, не продашь. А правду говорят только маленькие дети и взрослые лохи. А мы, слава богу, не дурее других. Одним словом, для тех это кино, кто рад повторять:

И все же мы отжали Крым,
Сверкая сталью и огнем.
Мы всех на свете победим
Или хотя бы на...


Что еще там показалось новым? Ну, например, то, что особенно отчетливо прозвучал до боли знакомый мотив руководящей и направляющей роли во всей этой эпопее одного человека.

Как представитель своего поколения, я не мог не вспомнить о другом судьбоносном документе совсем, казалось бы, другой эпохи. О выдающемся литературно-историческом произведении под названием "Малая земля". Общего вроде бы мало. Ну да, мало. И эпохи совсем разные, и люди мало похожи друг на друга. Разные также политические и технологические контексты. Все разное.

Общим же мне показалось лишь то, что и то и другое - попытка агиографии, где, как это и бывает во всех житиях, реальное и сверхъестественное вполне сочетаемы и совместимы.

Но та, давняя, жанрово восходила к как бы героической балладе. Как бы даже отчасти к былине. Эта же больше смахивает на плутовской роман. Только совсем не смешной. К тому же плохо прожаренный. С кровью. Буквально.

Источник: "Грани.ру", 18.03.2015,








Рекомендованные материалы



Поэтика отказа

Отличало «нас» от «них» не наличие или отсутствие «хорошего слуха», а принципиально различные представления о гигиене социально-культурных отношений. Грубо говоря, кому-то удавалось «принюхиваться», а кто-то либо не желал, либо органически не мог, даже если бы и захотел.


«У» и «при»

Они присвоили себе чужие победы и достижения. Они присвоили себе космос и победу. Победу — особенно. Причем из всех четырех годов самой страшной войны им пригодились вовсе не первые два ее года, не катастрофическое отступление до Волги, не миллионы пленных, не массовое истребление людей на оккупированных территориях, не Ленинградская блокада, не бомбежки городов. Они взяли себе праздничный салют и знамя над Рейхстагом.