Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

30.12.2011 | Колонка / Общество

В ожидании года

Когда я спрашиваю себя, что же заметного произошло в уходящем году, я не вспоминаю ничего кроме событий декабря

Все те годы, что я публикуюсь на "Гранях", я непременно пишу предновогодние колонки. Это стало, если угодно, неким ритуалом, каноном, что ли.

Я хорошо помню колонку прошлого года, помню ее тональность - грустная она получилась, что там говорить, как я ни бодрился. Ключевым там было слово "стыд". Да, именно с ощущением все нарастающего стыда жил я и все те, чьим мнением я дорожу, несколько последних лет.

Стыд этот достиг апогея в те сентябрьские дни, когда все мы наблюдали непревзойденный образец бесстыдства, помноженного на сытую, лоснящуюся наглость. Когда паханы совершили свою рокировочку под восторженные рукоплескания прикормленной челяди. И это был с их стороны явный и роковой перебор.

Не у меня одного, очень у многих, включая тех, кто привык устало отмахиваться от так называемых общественных проблем, в те дни возникло сильное и недвусмысленное ощущение личной оскорбленности. Ужасной, парализующей на некоторое время волю, как это бывает у приличного человека, напоровшегося вдруг на хамский напор трамвайного жлоба.

Но что-то вдруг произошло. Произошло это за несколько дней до так называемых думских выборов, когда совсем разные люди, до этого не замеченные в повышенной социальной активности, приняли решение прийти на избирательные участки в роли наблюдателей. То, что они там "пронаблюдали", шокировало даже тех, кто и без того не слишком обольщался на предмет щепетильности наших доблестных избиркомов.

Когда я спрашиваю себя, что же заметного произошло в уходящем году, я не вспоминаю ничего кроме событий декабря, последнего месяца года, когда привычное уже, почти рутинное чувство стыда в одночасье сменилось чувством не то чтобы гордости, но надежды точно.

Я не знаю, чем все это закончится. И никто не знает, какие лавины прогнозов и предсказаний ни рушились бы на наши бедные головы. Но я знаю, что уже произошло нечто очень важное и очень обнадеживающее. Мы, оказывается, можем. Можем дать понять властям, миру, а главное, самим себе, что мы есть и что с нами нельзя не считаться.

Что бы ни произошло в дальнейшем, я точно знаю, что я не буду стыдиться энтузиазма, охватившего меня и многих из нас в те дни. Этих дней, как пелось в одной старой песне, не смолкнет слава.

Я был 5-го числа на Чистых прудах - и уже там понял, что ЭТО так просто не остановить. Я не был на Болотной - меня не было в городе. Я был в Перми, где целый день не отрывался от Фейсбука, следя за происходящим и мучительно завидуя тем, кто там был. Тогда же я спонтанно придумал и запустил в тот же Фейсбук термин "перепостмодернизм", по-моему, вполне адекватно описывающий новую информационную ситуацию, сыгравшую в последних событиях едва ли не решающую организационную роль.

И я был, конечно же, на проспекте Сахарова, после чего написал: "Первое суммарное впечатление и ощущение описывается словом "ура". Это при всех оговорках и, так сказать, недоразумениях. Дальше - посмотрим. Может, конечно, оказаться, что вовсе и не "ура". Но пока точно "ура". Друзья, останавливаться непозволительно, уж извините. Короче - ура!"

Останавливаться непозволительно, несмотря ни на какое осторожное "ура". Непозволительно, потому что "они" вовсе не собираются уступать позиций, они продолжают свои крысиные маневры, они продолжают держать в узилищах заложников, они продолжают считать нас слегка взбрыкнувшим стадом, а наши волеизъявления - досадным недоразумением. Останавливаться нельзя.

Что пожелать вам всем и самому себе? Деятельной бодрости прежде всего. Не забывать о том, что уныние - один из смертных грехов. Веселого и непредвзятого взгляда на жизнь. И как минимум возможности поздравить друга со следующим Новым годом. Это не так мало, как кажется. Будем жить дальше.



Источник: "Грани.ру", 28.12.2011,








Рекомендованные материалы



Поэтика отказа

Отличало «нас» от «них» не наличие или отсутствие «хорошего слуха», а принципиально различные представления о гигиене социально-культурных отношений. Грубо говоря, кому-то удавалось «принюхиваться», а кто-то либо не желал, либо органически не мог, даже если бы и захотел.


«У» и «при»

Они присвоили себе чужие победы и достижения. Они присвоили себе космос и победу. Победу — особенно. Причем из всех четырех годов самой страшной войны им пригодились вовсе не первые два ее года, не катастрофическое отступление до Волги, не миллионы пленных, не массовое истребление людей на оккупированных территориях, не Ленинградская блокада, не бомбежки городов. Они взяли себе праздничный салют и знамя над Рейхстагом.