Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

10.07.2005 | Колонка

Начнем, пожалуй…

Чужой, но зато проверенный стиль выведет тебя, как слепого, на широкую дорогу. Другое дело - что на этой дороге делать?

У многих эта проблема считается едва ли не главной. Да не у многих – практически у всех. Проблема эта, если обобщенно, формулируется так: «С чего бы начать?» Или еще говорят: «Главное – начать. Дальше – уже пойдет».

Откуда такая уверенность, что «пойдет»? И почему игнорируется такая вещь, как «чем все закончится»? Неужели только потому, что это и так, вроде бы, известно. Чем, чем? Ну, понятно чем. Все умрем, короче…

Нет, говорят, главное – начать. Или же – что еще главнее – не начинать вовсе. Это тоже имеет кой-какой смысл. Я вот прочитал недавно в интервью одного - что существенно - журналиста интересные соображения о том, что если бы, мол, не было свободных средств массовой информации, то не было бы и терактов. С соответствующими выводами. В общем-то, это правильно. Террор, если это, конечно, не террор государственный, только и может, что являть себя на фоне демократических, открытых, прозрачных декораций. А уж свободная пресса в его системе координат – это, в сущности, его же и трибуна. Все правильно. Кому интересно взрывать что-либо и кого-либо, а тем более, себя самого в ситуации, когда об этом никто не узнает. А если и узнает, то исключительно из шипящих по техническим в основном причинам враждебных голосов?

Все правильно. Но не более правильно, чем то обстоятельство, что если бы не случилось так, что человек родился, то он бы и не умер. Полагать любое начало причиной любого конца – вечная, как мир, логическая ловушка. В причинно-следственной системе некоторых племен бассейна Амазонки, например, считается, что ветер дует оттого, что качаются деревья. Я, между прочим, не утверждаю, что это не так. Просто у одних - так, а у других – по-другому.

Так или иначе, но начало, в том числе и начало текста – действительно необычайно важная вещь. Вот, допустим, сижу я сейчас за своим компьютером и пишу эти строки, а справа и слева от меня сидят двое моих уважаемых коллег и пытаются начать текст – каждый свой. Тот, который слева, не дает мне писать и требует, чтобы я придумал заголовок к его статье. Без заголовка, он, видите ли, не может выдавить из себя ни слова. А с заголовком он, видите ли, может. Пожелаем ему удачи. Тот же, который справа, открыл файл, написал свои имя и фамилию и теперь сидит уже минут сорок, пытаясь сочинить первую фразу.

А что тут можно сочинить?

Вот раньше, во времена Большого стиля, было куда как легче. Напишет человек что-нибудь вроде того, что «Веками человечество…» и пошло-поехало. Это не менее надежно, чем век тому назад - «Наш полк стоял…». Тут ведь сам язык поведет тебя куда надо, вплоть до Киева, а если повезет, то и дальше. Или так: «Собираться начали еще затемно». Чем плохо? Или: «С утра дорогу развезло, и до Воропаевки добрались лишь к девятому часу». У таких начал нет проблем и с продолжением. Где-то ближе к середине легко и непринужденно может возникнуть что-то вроде «От местных мужиков удалось узнать, что...». А если тебя пробило на пахотно-сивушную «живинку», то после «Выпили по первой. Похрустели ядреной хозяйкиной капусткой. Помолчали. После второй языки помаленьку развязались» вообще уже все пойдет, что называется, мелкими пташками. Чужой, но зато проверенный стиль выведет тебя, как слепого, на широкую дорогу. Другое дело – что на этой дороге делать? Куда она приведет, кроме кассы, да и это под большим вопросом.

Так что делать нечего. Опять приходится думать. Думать о начале. А если ничего толкового не придумаем, отмахнемся самоцитатой: «Можно начать с чего угодно, будучи уверенным в том, что любое начало в данном случае будет многообещающим».



Источник: "Еженедельный журнал", №140, 11.10.2004,








Рекомендованные материалы



Величина точки

И во всем разнообразном и сложном многоголосье звучали, конечно, и голоса, доносившиеся из кремлевской людской. «Полиция и в этот раз, — доверительно сообщил нам кто-то из этой медиа-дворни, — действовала предельно деликатно и точечно».


Прение живота со смертью

Мы оказались просто вне всякой реальности. Мы оказались в символическом мире, где живая реальность вовсе не служит универсальным критерием хотя бы приблизительной истинности того или иного утверждения или материальным обеспечением того или иного знака».