Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

16.11.2006 | Архив "Итогов" / Общество

Развитие академии от Платона

Слово "академия" в контексте истории искусства нового и новейшего времени

Академия в известном смысле оправдывала свое существование лишь в качестве бесцветного фона, монохромного задника культурной сцены.

С середины ХХ века таким задником, на фоне которого разворачиваются действия авторского искусства, стала массовая культура, а маркированная устойчиво негативным понятием "академизм" идея академии стала постепенно и неуклонно травестироваться, результатом чего стало появление немыслимого числа академий. Мой коллега утверждает, что в Питере существует "Академия холода", основанная, по-видимому, Снежной королевой. Газетное же объявление о приеме в "Деревообрабатывающую академию с двухгодичным сроком обучения" я читал своими глазами. А после того как несколько лет тому назад "Академия" (такой дуэт) запела в телевизоре "Студент ее целоваль и ласкаль", для миллионов граждан само слово прочно связалось с чем-то развязно-придурковатым и стало свершившимся фактом то, что в просторечии именуется двусложным звонким словом и имеет обыкновение подкрадываться незаметно.

Достигнув дна, идея академии в виде разнокалиберных пузырей начала вновь устремляться вверх.

Тут совпадение многих, впрочем, связанных друг с другом обстоятельств. И невнятная тоска по академизму, понимаемому как "возрождение порушенных традиционных культурных ценностей". И неосознанная для одних и вполне даже осознанная для других ностальгия по советским культурным колхозам - творческим союзам, где многим, вроде как горьковскому ужу, было некогда "тепло и сыро". И влияние общемировых неоконсервативных тенденций.

Начали возникать академии уже как бы вполне серьезные, а не только "деревообрабатывающие". Совсем недавно, например, тридцать с чем-то литературных критиков учредили Академию российской современной словесности (АРС'С). Пафос ее создания, ее цели и задачи уже были по свежим следам отражены "Итогами" (см. № 49 за 1997 год), так что нет нужды повторяться. Напомним лишь, что возникновение АРС'Са  было воспринято нами с вполне искренним дружелюбием. Некоторые же сомнения, высказывать которые в адрес новорожденного показалось нам неуместным, мы сочли нужным оставить при себе. А сомнения есть. В искренности самых благих намерений "академиков" (по крайней мере многих из них) нет причин сомневаться. Дело лишь в том, что культурно-историческая инерция самого слова "академия" помимо всяческих намерений не может не сработать, а поэтому объективно речь все равно идет о претензии на власть, в данном случае - в виде экспертократии. Пока что у АРС'Са имеется всего лишь один, хотя и материально ощутимый рычаг - литературная премия имени Аполлона Григорьева.

Можно ожидать появления и разных других, соревнующихся в амбициозности, академий.

Академия художеств, одна из самых старых, многие годы успешно сочетавшая эстетическое мракобесие с шустрой оборотистостью, в последнее время под влиянием обстоятельств  встала перед необходимостью выбора: или - или. И - в духе времени - выбрала последнее, с редчайшим единодушием избрав себе в президенты человека, коего серьезным художником никто из академиков считать, разумеется, не может, ибо культивируемый в академии эстетический консерватизм не может не опираться на некоторые представления о профессионализме.

Церетели же, если и понимает историческое да и просто словарное значение слова "Академия", то игнорирует его за явной ненадобностью.

И вряд ли озабочен консервацией традиции, тем более что ни к какой из традиций сам быть отнесен по определению не может. Его заботит другое - легитимизация себя как лидера, как единоначальника всего русского изобразительного искусства. ("Я, между прочим, герой всего Советского Союза", - хвастался как-то в хорошем подпитии кто-то из космонавтов.) И только этим можно объяснить его более чем энергичные попытки кооптировать в академию людей, чьи художнические судьбы и репутации связаны с разной степени дистанцированием от академии, от академиков, от академизма. Кто-то согласится. А вот как быть в тех случаях, когда "враг не сдается"? Это, впрочем, не проблема: рецепт давно уже выписан.

 

 Участники

Михаил Пиотровский, директор Эрмитажа

- Все директора крупнейших российских музеев - люди вполне достойные, и избрание в академию поможет им в их профессиональной деятельности

Татьяна Назаренко, живописец

- Когда я узнала о своем избрании, то была поражена, подумала, что это шутка. Первая мысль была - отказаться, так как академия всегда считалась репрессивным органом. Но потом я согласилась, потому что теперь другое время, теперь академия хочет расширяться, быть более разнообразной, более современной...

Александр Шилов, живописец

- Справедливость восторжествовала. Зураб Церетели восстановил устав Императорской академии художеств, когда голосование было открытым, когда был критерий мастерства. Если нет мастерства, нет и художника. Тогда чем же отличается художник от дилетанта?.. Я за то искусство, которое не нуждается в обновлении... Хочу сказать без всякого преувеличения, что Зураб Константинович Церетели сделал столько для Академии художеств, что не сопоставимо: в административно-хозяйственном плане - отреставрировал здание, сшил мантии, повысил оклад, значки для академиков сделал из чистого золота. В Академии художеств появились улыбки.

 

Наблюдатели

Алексей Комеч, директор Государственного института искусствознания

- Академия художеств - замечательное консервативное учреждение. Избрав президентом Церетели, она сделала безупречный (с точки зрения современной конъюнктуры) выбор. Словно нутром почувствовала. Но творческие вопросы здесь не ночевали. Зачем многие достойные люди согласились войти в академию, не знаю. Видимо, пошли за одним - прокормиться. Впрочем, когда Церетели выходит на улицы ставить памятники - для культуры это значительно опаснее.

Александр Морозов, доктор искусствоведения, профессор

- Происходящее сегодня в Академии художеств - закономерный результат дурной, лживой и, конечно, вполне антинациональной "культурной политики", которая доминировала в стране последние 10 лет. Нечему удивляться, если наш униженный, полурастоптанный цех профессионалов изобразительного искусства теперь соглашается видеть в качестве своего главного менеджера Зураба Константиновича Церетели. Совсем другой вопрос, что, исходя из нашего исторического опыта, следствия данного выбора рисуются в высшей степени проблематичными. Одной рукой боремся с естественными монополиями, другой - плодим неестественные. Что же, очередные холода всегда ударяют в России нежданно-негаданно.

Виктор Мизиано, главный редактор "Художественного журнала"

- Академия художеств архаична и консервативна по определению. Во всех странах, где она еще сохранилась, институция эта выполняет чисто представительские и декоративные функции. Внимание власти к Академии художеств, как и к храму Христа Спасителя, парадоксально... Обычно интересы художественной  среды перед властью отстаивают профсоюзы. У нас эту функцию могли бы выполнить структуры Союза художников. Однако и для власти, и для художников предпочтительным оказалось признать "отца" в одном отдельно взятом художнике и отдаться ему на милость. Позитивным во всей этой ситуации, я думаю, является то, что наконец кончилась эпоха "пустого центра" - отсутствия ясной художественной политики. Власть сделала свой выбор, задав стержень, по отношению к которому смогут самоопределяться различные направления и течения нашей художественной общественности.



Источник: "Итоги", №4, 3.02.1998,








Рекомендованные материалы



Режим дна…

Я когда-то понял и сформулировал для себя, что из всех типов художественных или литературных деятелей наименьшее мое доверие вызывают два, в каком-то смысле противоположные друг другу. Первые — это те, кто утверждает, будто бы они, условно говоря, пишут (рисуют, лепят, сооружают, играют, поют, снимают) исключительно «для себя». Вторые это те, которые — «для всех».


Блеск и нищета российской дипломатии

Это сущие цветочки по сравнению с прозвучавшими заявлениями о том, что Москве еще предстоит решить историческую проблему и объединить разделенный русский народ. Тот, кто произносил это, или не знал, или не смущался тем, что практически дословно цитирует Гитлера. Другой участник дискуссии вполне всерьез говорил, что России следует задуматься, какую политику проводить на территориях, которые будут присоединены в будущем.