Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

02.05.2006 | Архив "Итогов" / Просто так

О любви к сосне

В дороге можно читать, можно дремать. А можно - смотреть, а главное слушать

Мифология дороги всегда была лакома для сочинителя. Сначала были ямщики со своими заунывными песнями и поучительными историями про тяжелую, как правило, жизнь простого человека. Потом, когда отликовал и отвеселился "весь народ" по поводу мчащегося в чистом поле "парохода" и по России в разные стороны потянулись поезда чересчур, по выражению Набокова, дальнего следования, пошло другое. Писатель стал писать: "Кондуктор внес свечу, мы достали папиросы и Николай Михайлович продолжил свой рассказ... Да, господа, если бы мне кто-нибудь сказал тогда, что эта женщина станет моей мукой, моей судьбой, я бы первый... Мы помолчали... Не заметил, как уснул... мне приснилось... а когда проснулся..." А век спустя: "Соседом моим по купе оказался средних лет дядька, по наружности скорее простоватый... про таких говорят ... лишь заметная хитринка в глазах выдавала в нем ... разговорились ... оказался моим земляком ... я план даю? Даю. Так какого же, извини, хрена ... оба не заметили, как перешли на "ты" ...   ты мне скажи, Петрович, - может, я чего в жизни не понимаю? Тогда объясни мне ... что я мог ему сказать, если сам уже более полугода? ... прошел, звеня стаканами, проводник ... не заметил, как уснул... мне приснилось... а  когда проснулся..."

Городской фольклор - фольклор кочевой. Полжизни горожанина  проходит в дороге. Транспортный фольклор - может и должен стать особой специальностью фольклориста. Рассказывамые друг другу истории начинаются так: "Еду я в метро...", "Одна знакомая едет в троллейбусе...", "На трамвайной остановке стоит мужик и вдруг говорит мне...", "Таксист мне говорит..." и так далее. А уж анекдотов и псевдобылей сколько...

Драгоценные образцы специфически транспортных диалогов так и просятся в самоучители русского языка:

- Молодой человек, вы бы встали поудобнее.

- А мне и так удобно.

- Но мне неудобно.

- Так вы и встаньте поудобнее.

Некоторые водители наземных видов транспорта преодолевали маршрутную рутину, вводя в нее элемент игрового поведения. Я помню одного водителя пятого троллейбуса, который имел обыкновение объявлять остановки таким, примерно, образом: "Следующая остановка (пауза) "Дважды Ордена Владимира Ильича Ленина (пауза) Московская государственная консерватория (пауза) имени Петра Ильича Чайковского". Эффектным восклицательным знаком служило торжествующее шипение открываемых дверей: троллейбус подъехал к остановке.

Остановка (близкая родственница Очереди) есть место порождения и развития особой поэтики - поэтики ожидания. Остановка -  это и метафора, и кафедра, и сцена.

Мой друг поэт Михаил Айзенберг раньше был архитектором-реставратором и много ездил по Подмосковью на предмет реставрирования разных усадеб. Вот стоит он как-то на одной из бесконечных и безнадежных автобусных остановок в обществе терпеливо-понурой загородной публики и ждет. Среди публики обнаруживается в меру пьяноватый и не в меру общительный мужичок. После тщетных попыток завести доверительный разговор то с одним, то другим ожидающим он принялся вещать всем сразу или никому, что одно и то же.

- Да, - декламировал он мечтательно, как по радио, - весна...

- Грачи прилетели, - продолжал он, указывая рукой в направлении безнадежно пустующих небес. И, видимо, начисто исчерпав весь свой лирический потенциал, он вдруг совершенно буднично произнес: "Да они и не улетали ни х-я". Тут пришел автобус.

В дороге можно читать, можно дремать. А можно - смотреть, а главное слушать.

Иногда из неоформленного гула голосов вдруг донесется что-то вырванное из контекста, а потому особенно художественное. Что-то вроде: "Тут нерва у меня расшаталася, давления поднялася - ну я ее веником-то и отхерачила".

Или:

- А знаешь, кстати, почему у НИХ дачи всегда по Казанской дороге? Кратово, Удельная, Малаховка?

- Ну?

("Ну?" -  напрягся и я.)

- А дело в том, что ЕВРЕЙ СОСНУ ЛЮБИТ.

Во как! Мучительно родная дидактическая интонация то ли "заметок фенолога" ("Боровик любит прятаться под дубовым листком, как будто дразня грибника: а ну-ка отыщи"), то ли поваренной книги ("Рак любит, чтобы его варили живым"). Так или иначе, но все - о любви. Хоть бы и о любви к сосне.

Поэтика и метафизика дороги -предмет для монографий. Да они и есть. И даже много. Речь о другом. О том, что каждый из нас - сознательный или бессознательный коллекционер и соавтор этой летучей поэзии, прозы, драматургии, совокупно составляющих тот впечатляющий эпос, по масштабу и глубине едва ли уступающий ... et cetera, et cetera, et cetera...



Источник: "Итоги", №6, 11.02.1997,








Рекомендованные материалы



«О чем ваша книга?»

Да, в литературе то и дело гибнут, тонут, застреливаются и закалываются, умирают от чахотки, холеры или горячки. Но даже если там не умирают, не лезут в петлю и не гибнут на дуэли, все равно всё — о ней, о смерти. Буквально всё, даже «травка зеленеет, солнышко блестит». Потому что смерть — это не тема литературы, это ее внутренняя пружина и, как это ни парадоксально, могучий гарант ее живучести. Все остальное текуче и изменчиво.


Краткая история пяти кратких историй

Вот мне и захотелось, — причем захотелось властно и мучительно, — по возможности деликатно, но и по возможности узнаваемо стилизуя некоторые языковые особенности толстовских поучительно-воспитательных историй, сочинить свои собственные, причем именно в жанре социальной рекламы и именно на сегодняшние темы.