Впрочем, немногочисленность и некоторую маргинальность событий шестой фестиваля Nordic Music с лихвой компенсировало громкое закрытие, представившее публике сразу три мировые премьеры сочинений европейских композиторов.

Это и триллер, и покаяние, и салон интерьеров (кульминационный забой свидетелей происходит в апартаментах стерильной белизны, залитых ослепительным неоновым светом), и мелодрама, и летающий цирк.

Экспозиция «Видение танца» (к 100-летию дягилевских балетов в Париже) смоделирована по некоему «атмосферическому принципу». Магия театра вообще -- главный герой, все остальное отдано воображению и впечатлительности зрителя.

Самое, пожалуй, сильное впечатление от романа: никто из коллективного разума не взял на себя ответственность и не стал поворачивать вышедший из берегов сюжет в предназначенное ему разумное русло. Аналогия с Вавилонской башней напрашивается сама собой

Это очень мужской спектакль. Он явно сделан с позиции мужчины, истерзанного постоянными женскими претензиями и истериками, уставшего от попыток сохранить мир, когда любовь ушла, не способного противостоять ее коварству.

В 1937 (!) году на вечере в Союзе писателей он ляпнул со сцены: “Как только слово кончается на “изм”, я перестаю его понимать” (и тотчас пошел на попятный, когда какой-то стервец спросил из зала — “А социализм?”).