ПРОСТО ТАК КОЛОНКИ ЖИЗНЬ ИСКУССТВО РАЗГОВОРЫ PRE-PRINT СПЕЦПРОЕКТЫ СТУДИЯ ФОТОГАЛЕРЕЯ ИГРЫ

    О ТОМ, ЧТО ПРОИСХОДИТ WWW.STENGAZETA.NET СЕГОДНЯ 26 ФЕВРАЛЯ 2017 года

Нешкольная история

Я начинаю понимать, что такое жизнь и смерть. Часть 1

Жизнь остарбайтеров в Германии

Публикация: Стенгазета

Авторы: Денисов Никита, Сапелкин Артем, Сапелкина Виктория, на момент написания работы ученики 10 класса школы №6 г. Новочеркасска Ростовской области. Научный руководитель Елена Георгиевна Губанова. 1-я премия XVII Всероссийского конкурса исторических исследовательских работ «Человек в истории. Россия – ХХ век», Международный Мемориал

Наше знакомство с историей Тони, Лены, Тамары Улановских началось с дневника. Тоня вела дневник с осени 1942 г., в Германии, куда была отправлена на работу вместе со старшей сестрой Леной и другими девушками из небольшого поселка Шепетовка в Луганской области, что она востоке Украины. Причем блокноты для записи дала ей с собой мама, помимо дневника у Тони были альбомы с песнями, она вклеивала в них фотографии.

Сначала записи делались довольно регулярно, но в 1944 Тоня попадает в концлагерь, альбомы она оставила сестре Лене, дневник вела на случайно найденной бумаге.

После возвращения она почти ничего не пишет, но в 80-х годах решает восстановить дневники. Блокноты оказались в очень плохом состоянии, она их переписывает и дополняет воспоминаниями. Это дает возможность ей записать те сюжеты, которые опасно было записывать. О том, что записи могут быть просмотрены, она неоднократно упоминает в дневнике: «Обыски каждый миг в наших шкафах, подушках, матрацах. Некуда спрятать записи. Ничего особенного нельзя писать, важные детали надо запоминать».

После смерти Тони её младшая сестра Тамара проделала огромную работу - набрала рукописный текст, внесла уточнения и комментарии (1). Сами блокноты по просьбе сыновей Тони были отданы на хранение в Киевский институт истории.

Оказалось, что Тамара Емельяновна живет напротив нашей школы, она разрешила нам использовать дневник сестры для исследования. Летом 2016 года рукопись, подготовленная к изданию Тамарой Емельяновной, была опубликована, так что с историей Тони получил возможность познакомиться широкий круг читателей.

Данный документ интересен не только как рассказ о жизни Антонины Емельяновны, но и как источник по истории пребывания остарбайтеров в Германии. Он содержит много деталей их жизни там, отношений с надзирателями, между самими остарбайтерами, организации производства, быта и проч.

Антонина Емельяновна Улановская была обыкновенной девочкой жила на Украине, в посёлке при железнодорожной станции Штеровка Луганской области.

В семье росло пятеро детей, две девочки умерли еще до войны. Мать Мария Федоровна занималась воспитанием детей и домашним хозяйством. До замужества она работала прислугой и на конфетной фабрике, где вручную заворачивали конфеты. Замуж она вышла за Емельяна Улановского «Омелька с соседней улицы». Тогда рассуждали так: «Хоть за курицу, только на своей улице». «Отец наш тихим был человеком. Являлся членом коммунистической партии большевиков. Он не был похож ни на Чапаева, ни на Щорса. Не был всадником. Он простой труженик. Ходил на собрания, на субботники, читал газеты. В чистоте и порядке держал свой паровоз». К моменту рождения Тони, он пошел работать на паровоз, сначала кочегаром, потом стал машинистом.

Довольно много в её памяти сохранилось и тяжелых моментов. Голод.1933 г.

«Помню голод 1933 года. Ждали мамы. Она доставала кусочек хлеба и разрезала тоненькими ломтиками».

Арест соседа в 1938г. «Все шёпотом говорили у колодца: «Посадили Вахлая, он вредитель или шпион». «Неужели шпион? Он пьяница, нализался и тогда, когда все слушали доклад Калинина из репродуктора». Народу в тот раз собралось много. А он, как свинья, подошёл к репродуктору и говорит: «Шо ти там брешеш?» Вот и всё его вредительство.

Одним из самых радостных моментов детства было мечтание всей семьёй о будущих профессиях детей. Мечты о будущем она пересказывает, будучи уже пожилой женщиной в 80-ые годы, она подчеркивая разницу между мечтами в детстве и тем как сложилось её жизнь на самом деле. Все мечты были сломаны войной.

«Ещё в 1939 году, когда родилась Томочка, Витя говорил: «Томочка пойдёт в 1-й класс, я буду уже в 10-м, Тоня будет на II-м курсе мединститута, Лена на III-м, Рая в 8-м классе». (Рая родилась в 1930 году). Мама радовалась: «Как хорошо будет. Рая – учительница, Тоня – врач, ты, Витя, – лётчиком или моряком, капитаном корабля. А кто же будет зубным врачом? У меня ведь зубы портятся». Мы долго спорили, выбирали профессии...»

Самым серьезным и трагичным моментом в это время становится смерть маленькой сестры − Раи:

«У нас горе – умерла наша сестрёнка Рая в возрасте десяти лет от дизентерии. Не было от неё лекарства. Вскоре заболела Лена и не очень тяжело Витя. Мама моталась. Их не отдала в больницу, как Раю, а лечила сама. Очень помогли травы: тысячелистник или попросту деревiй. А также рисовый отвар. У гроба Раи сфотографировались – вся наша семья и родственники. Мама хоронила второго ребёнка. Первой хоронила девочку Верочку рождения 1924 года, которая ещё не ходила, только ползала и опрокинула на себя вскипевший чайник. Отец не донёс её до больницы. Дорогой она скончалась. Верочка была черноглазая, кучерявая»

Школа играла огромную роль в жизни девочки, воспоминания об обучении также как и о бабушке с дедушкой только положительные, именно они становятся противоположностью взрослой жизни. Школа для неё еще важна и тем, что она была шагом к в новый мир. С этим новым связаны и школьные вещи, непривычные для девочки их поселка – чернильница, портфель. Его покупка стала событием, о котором она вспоминает и много лет спустя. «Впервые мне купили портфель, когда я была в 8-м классе.» Тоня была хорошей ученицей, хотя иногда бывала немного рассеяной. «Вспоминаю, как я иду в школу и размахиваю шнурком, а чернильница ходит вокруг меня. Я так увлеклась, что потеряла дорогой сумку с тетрадями и книгами». «Однажды в раздевалке хотела снять пальто, но на мне не оказалось платья, была ночная сорочка с бретельками. Я тогда сидела за партой в пальто. Я ещё мало что соображала»

Тоня страстно мечтала стать врачом. Девочка также очень любила читать книги : «Я много читала. Все ночи напролёт читала всё подряд, что было в нашей штеровской библиотеке».

О начале войны в воспоминаниях написано совсем не много, говориться только о встревоженности взрослых, их настроение передавалось детям. Девочка пишет более подробно о войне только с того момента, когда начинаются бомбежки и реальные бои вблизи города. «Всё чаще падали бомбы. Мы учились»,

«Тишину раздирали падающие со смертельным свистом бомбы и снаряды».

В доме поселились красноармейцы, а сельчане старались создать наиболее комфортные условия «Мама с отцом как могли им помогали. Отец чинил им обувь. Мама стирала, штопала, пекла пышки, заваривала чай».

«В Ивановке рвались снаряды, не стихал пулемётный огонь… Были видны танки и грузовики, винтовки со стволами». В их доме остановились бойцы. С их появлением стала часто играть музыка, собиралось много народа что бы послушать, ей, девочке, тоже она нравилась «Днём приносили патефон или баян. Бойцов собиралось много, негде было пройти. Я наблюдала, что по несколько раз проигрывали одну и ту же пластинку: «Что ж ты опустила глаза? Или я неправду сказал?».

Приметой перехода от мира к войне стала для Тони вырубка их сада. То, что было значимо когда-то до войны становится неважным, то, что берегли родители, уничтожают безжалостно, потому что около их дома было удобное место для позиции.

Её детище – цветы были вытоптаны и никто, кроме неё этого не заметил. Так и они впоследствии. Возможно, они ассоциировала себя с теми же цветами, «Цветы, которые я садила под окнами, все затоптали. Были прижатыми к земле астры, майоры, гвоздики. Я стояла около окна и ревела. В комнатах было пусто и тихо. Жаль мне чайную розу, жаль моих петушков».

Она еще горюет по цветам, деревьям, но впереди еще более страшное - гибель людей.

«Было не очень жарко. Небо было не чистое, всё покрытое тучками. Мы бежим по низенькой затоптанной полусухой траве. Вот и кукурузное поле. Оно находится на склоне оврага ниже Ивановской больницы. Мы старались найти хотя бы несколько початков. «Вот мама пышек нажарит», – говорит Витя... Вдруг мы увидели высоко в голубом небе серо-чёрного бомбардировщика. Он сделал круг над нашей станцией... С самолёта стали выпадать бомбы, как если бы с ведра кто-то сыпал картофель. ...Ужасно свистели. И-и-и жах! Мы лежали в междурядьях кукурузы, перепуганные до смерти. Когда рассеивался дым, мы глазами искали наш дом с голубятней на крыше. «Наш дом целый».

Они побежали домой. Это был настоящий ужас. «У обочины дороги, вдоль огородов, загороженных колючей проволокой, мы увидели что-то... Нельзя поверить своим глазам... Измазанная грязью вместе с бедром человеческая нога. И совсем рядом человеческая по локоть рука.

У меня в середине что-то начало дрожать. Сделалось холодно. Зубы стучали».

Тяжелым воспоминанием для Тони стала бомбежка, во время которой погиб солдат-баянист, была ранена её подруга Рая Грин. «Я начинаю понимать, что такое жизнь и смерть. Легко можно лишиться жизни».

Как один из самых запомнившихся моментов этого времени стала гибель школьной библиотеки. Тоню шокировал тот факт что, когда разбомбили библиотеку, книги тысячами валялись на земле и никто не стал их собирать «Взрывались бомбы – тоже воронки. Выворачивалась снизу глина. Я смотрю на дно воронок. Они все разные, не одинаковые. Бегу к одной и вижу на дне глубокой воронки книги.... Их много, их, наверное, тысяча. Кто же высыпал книги?»

Война ставит и новые задачи для семьи – запастись продуктами. Обычная семья, не отличались хваткой, потому не все удалось сохранить, взять или спрятать.

Люди с немецкой слободы, которая была в Штеровке за железной дорогой, нам сказали, чтобы мы шли получать зерно – пшеницу, так как мы там работали целый сезон – вся наша семья... Но получать и принимать урожай в государстве было некому и некогда. Пшеницу и другое зерно народ не дал сжечь. Все бросились на элеватор (или склад) и весь люд носил пшеницу мешками домой. Больные и здоровые тащили зерно день и ночь. Мы тоже ходили всей семьёй и носили всё подряд – ячмень, овёс, просо»

Однако, запастись зерном не удалось.

«И вот едет наша конница: «У вас есть зерно? Именем советской власти...». Мама говорит: «Лезьте на чердак и забирайте». Наступила мёртвая тишина. Зерно у нас забрали».

Незадолго до оккупации у них появилась возможность эвакуироваться вместе с отцом, но мать оказалась из-за того, что она не представляла себе, как можно эвакуироваться с детьми, поэтому эвакуировался только отец. «Он прибежал домой и сказал: «Маруся, собирайся с детьми, будем эвакуироваться». Мама заголосила, показывая на нас: «Куда я с детворой?» Так и остались. Впоследствии окажется, что эшелон, с которым уедет отец, разбомбят по дороге, после долгих мытарств отец вернется домой.

Летом 1942 г. поселок был оккупирован. Информированность людей была на очень низком уровне, прошел слух о том, как итальянцы расправлялись с маленькими детьми, «у них принято встречающихся на пути детей брать за две ноги и раздирать на две части». Никто не знает что делать, все находились в состоянии полной растерянности. Мы все дрожали, забежали во двор, подпёрли калитку камнями. Я бегала по двору, не зная, что делать.

Тоня не знала, что делать с альбомами и дневниками, которые вела с 13 лет. Она достает их из погреба и в этот момент «открылась калитка, камни разлетелись».

Камни, которыми они придавили калитку, оказались слабой преградой для солдата: «Я увидела сапог, наступивший на куклу, которую мы сшили своей маленькой сестрёнке, и которую Тамара уронила в суматохе у калитки». Тоня решает сжечь дневники: «Я стояла около плиты летней кухни. Горели и трескали дрова. На плите стояла всеми позабытая кастрюля с вскипевшей водой. Я прижимала к себе огромную пачку альбомов и смотрела на куклу. Сапог не растоптал куклы. Она вновь выпрямилась, улыбаясь размалёванной цветными карандашами рожицей, будто живая, только вымазанная. На первой странице одного из альбомов я читаю: «Менi тринадцятий минало». Широкими шагами немцы-солдаты идут к нам. Весь пакет альбомов я сунула в горящий огонь».

Приход немцев перепугал детей:

«Маленькая Тамара стояла около матери, держась её подола. Лена, Виктор и я подбежали тоже к маме. Вся защита в ней. Немец дулом автомата потрогал нос Тамары. Тамара молчала, только ручки нервно дёргались и чуть перекосился ротик, но она не заплакала. Немцы подбежали к погребу. «Партизан! Шнель!»

Немцы убили весь скот Улановских, девочка обратила внимание на то, как они готовят и как едят: «Втащили во двор походную кухню, живых поросят, бычка. Мясо разделывали во дворе. Варили не по-нашему. Кости жарили, а из мяса варили «suppe». Кости грызли, заедая кашей. Хлеба у них не было на обед».

С приходом немцев жить в поселке значительно ухудшилась. «Пришли другие немцы. Нас выгнали из дома, сказали, чтобы мы не заходили в дом. Мы жили в подвале».

Продолжение следует

(1) Летом  2016 года рукопись, подготовленная  к изданию Тамарой Емельяновной Улановской, была опубликована: "Дневник, дневниковые записи и воспоминания советской девушки, насильственно угнанной во время Второй мировой войны на принудительные работы в Германию",  автор Улановская Антонина Емельяновна. С историей  Тони получил возможность познакомиться широкий круг читателей.

Виктория Сапелкина, Артем Сапелкин, Никита Денисов

Виктория Сапелкина, Артем Сапелкин, Никита Денисов


Тоня (вверху слева), Лена (правее), маленькая Рая и Витя. Штеровка. Начало 30-х годов






А ЧТО ДУМАЕТЕ ВЫ?

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Current day month ye@r *



версия для печати...

Читать Нешкольная история через RSS


опубликовано у нас 8 Сентября 2016 года
ДРУГИЕ СТАТЬИ РУБРИКИ:

НАЧАЛО ПИСЬМА КОМАНДА АВТОРЫ О ПРОЕКТЕ
ПОИСК:      
Сайт делали aanabar и dinadina, при участии OSTENGRUPPE
Техническое сопровождение проекта — AZ-webstudio
Все защищены (с) 2005 года и по настоящее время, а перепечатывать можно только с позволения авторов!
Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru