Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

24.02.2009 | Колонка

Не бином Ньютона

От того, что российских школьников перестанут пичкать математикой, ничего не потеряет ни математика, ни школьники

Не успело скандальное заявление Андрея Фурсенко попасть в новостные ленты, как блоги и форумы вспенились девятым валом гневных комментариев. Каждый культурный человек считал необходимым выразить свое отношение к министру науки и образования, посмевшему публично объявить о намерении изъять высшую математику из школьной программы: «дорвавшийся до власти двоечник», «могильщик российской школы», «Фурсенко – на кол!». Припомнили ему и гитлеровского министра по делам восточных территорий Альфреда Розенберга, считавшего, что русских следует учить лишь счету, грамоте и закону божьему…

Складывается впечатление, что без высшей математики (дифференциального и интегрального исчислений, аналитической геометрии, комбинаторики, теории вероятностей) образованному человеку ну просто шагу не шагнуть.

И только среди моих знакомых подавляющее большинство почему-то не просто не знают ничего из вышеперечисленных дисциплин, но не помнят даже слов и понятий, которые там употребляются. («Там были скобки… и какие-то буквы…» – ответила, напрягши память, моя талантливая и эрудированная собеседница, которую я попросил припомнить, что они проходили по математике в старших классах.) Исключение составляют те, кто закончил физико-математический или технический вуз – им эти науки преподавали уже в студенческие годы, затрачивая порой немалые труды на предварительную очистку студенческих мозгов от бессмысленных руин школьных «основ высшей математики». Плюс очень немногие из однокашников-биологов – для остальных вузовский курс математики был чистым мучением, от которого надо было отделаться хотя бы с третьей пересдачи и забыть, как детский кошмар. Причем ни у кого из них такое отношение к математике не сформировалось в высшей школе – все они вынесли его из средней.

В чем же великий смысл сохранения в школьной программе предмета, с которым явно не справляется абсолютное большинство школьников?

Робкие вопросы такого рода появляются где-то на второй сотне комментариев, но остаются гласом вопиющего в пустыне. Если их и удостаивают ответом, то в основном в духе «неужели от того, что эти разделы исключат, их будет знать лучше?». Тем самым вопрос о необходимости знания этих разделов всеми без исключения школьниками предлагается не обсуждать вообще.

При этом многие из авторов этих филиппик и иеремиад сами в школьные годы высшую математику не изучали: эти разделы попали в школьную программу лишь в конце 1970−х годов. В ту пору это вызвало ожесточенные споры среди специалистов и оказалось возможным только благодаря неудержимому напору (чтобы не сказать – самодурству) великого математика Андрея Колмогорова, почему-то уверившегося в том, что обычный российский школьник ничем принципиально не отличается от питомца знаменитого физико-математического интерната № 18.

Казалось бы, теперь, после очевидного провала «колмогоровской» программы, защитников у нее должно быть никак не больше, чем тридцать лет назад. Ничуть не бывало: сегодня все абсолютно убеждены, что исключить сейчас из школьной программы интегралы и бином Ньютона – это все равно что отказаться от требования всеобщей грамотности. С этим согласны даже те, кто сам так и не освоил «царицу наук»: как гласил один коммент, «математику ненавижу, но министры жгуууууут!!!».

Видимо, тут срабатывает странный постулат российского интеллигентского сознания: школьная программа не может сокращаться. То, что однажды в нее попало, должно оставаться в ней на веки вечные – как в куче хлама, возведенной гоголевским Плюшкиным.

Помните? «Когда приметивший мужик уличал его тут же, он не спорил и отдавал похищенную вещь; но если только она попадала в кучу, тогда все кончено». Сено гнило в стогах, зерно – в амбарах, но хозяина больше занимало, что «народ или вор, или мошенник: в день  так  оберут,  что  и  кафтана  не  на  чем  будет повесить». Вот так и перед глазами прогрессивной общественности стоят исключительно злые силы, враги и погубители народного просвещения. Они не дремлют, и как только будет создан прецедент сокращения школьной программы, уж они тут же изведут ее вовсе. («Погодите, доберутся и до профильного, и до спецшкол!» – убежденно ответили человеку, напомнившему, что речь идет о программе базового уровня.) Да и сами школяры так и норовят уйти необразованными: сейчас они не знают производных и интегралов, а если это узаконить, то не будут знать и таблицы умножения. И значит, надо стоять насмерть, сколько сил достанет…

Я вовсе не собираюсь защищать г-на Фурсенко или доказывать, что затеянное сокращение выведет российскую школу из глубокого системного кризиса. Но

желание привести школьную программу в элементарное соответствие с реальностью можно только приветствовать. От того, что российских школьников перестанут в обязательном порядке пичкать математикой, ничего не потеряет ни математика, ни школьники.

Конечно, в том случае, если «разгруженные» от математики часы не заполнят тут же какие-нибудь ОПК, патриотическое воспитание и иные оккультные науки. 



Источник: "Русский репортер". 13.02.09,








Рекомендованные материалы



Смысл российской демократии

Когда-то считалось, что демократия – это в том числе и право граждан на выбор. Разные политические партии, выпрыгивая из собственных штанов, старались понравиться избирателю, строили ему глазки, клялись в любви до гроба, обещали, если что, жениться. В общем, занимались черт знает чем, какой-то бессмысленной и к тому же затратной ерундой. Во многих странах, как это ни прискорбно, занимаются этим до сих пор. Ну, что взять с отсталых!


Полунагая свобода

«Свобода» в товарных количествах появилась уже позже, но исключительно как импортный и малодоступный товар, имевший хождение в таких лишь формулах, как, например, «Свободу Африке». А еще позже — «Свободу Луису Карвалану» или, к примеру, «Анджеле Дэвис».