ПРОСТО ТАК КОЛОНКИ ЖИЗНЬ ИСКУССТВО РАЗГОВОРЫ PRE-PRINT СПЕЦПРОЕКТЫ СТУДИЯ ФОТОГАЛЕРЕЯ ИГРЫ

    О ТОМ, ЧТО ПРОИСХОДИТ WWW.STENGAZETA.NET СЕГОДНЯ 21 ЯНВАРЯ 2017 года

Книга недели

Очень странный «Букер»

Новая книга Ричарда Флэнагана

Текст: Галина Юзефович

«Узкая дорога на дальний север» австралийца Ричарда Флэнагана — очень странная книга. Мы привыкли, что Букеровская премия (Флэнаган получил ее за свой роман в 2014 году) иногда приносит нам безусловные шедевры, а во всех прочих случаях просто гарантирует стабильно высокое качество: то есть проза или просто хорошая, или — если повезет — очень хорошая.

Положа руку на сердце, ни к одной из этих категорий отнести «Узкую дорогу» нельзя — пожалуй, ее можно описать как плохой (местами катастрофически плохой), но очень важный роман со спорадическими проблесками незаурядного таланта.

История, которую рассказывает Флэнаган, бесконечно важна для австралийской постколониальной идентичности и практически не известна за пределами страны. В 1943 году изрядно потрепанный 60-тысячный австралийский экспедиционный корпус, переброшенный в Юго-Восточную Азию из Сирии, попадает в плен к японцам. Практически немедленно австралийцев отправляют на строительство узкоколейки, призванной связать Сиам с Бирмой и обеспечить таким образом Японии плацдарм для будущего вторжения в Индию (к тому моменту уже совершенно нереалистического и миражного). Эта дорога, ведущая через непроходимые джунгли над рекой Квай, становится не только могилой для каждого второго попавшего туда австралийца, но и тем местом, где голод, непосильный труд, побои и малярия выковывают из выживших некое особое братство, объединенное не только общностью судьбы, но и совершенно новым национальным родством.

Именно в этот тропический ад попадает главный герой романа Флэнагана, молодой врач Дорриго Эванс — слабый, неуверенный в себе и трагически несовершенный, но в силу обстоятельств вынужденный принять на себя роль благородного и мудрого вождя своих измученных земляков.

Впрочем, этой коллизией в духе «Как закалялась сталь» (с поправкой, конечно, на отсутствие у героев революционного или какого бы то ни было иного энтузиазма) содержание романа не исчерпывается. Второй временной пласт относится к последним предвоенным месяцам, когда Дорриго — свежепомолвленный жених девушки из хорошей семьи — крутит умопомрачительный роман с женой собственного дяди. И, наконец, на третьем хронологическом «этаже» «Дороги» 75-летний Дорриго, на старости лет ставший национальным героем Австралии, персонажем документальных фильмов и любимцем прессы, силится осмыслить и интегрировать опыт собственной жизни.

Повествование скачет между разными временными слоями, отчего уже через пару десятков страниц у читателя начинает отказывать вестибулярный аппарат. С ученической тщательностью выписанные сцены насилия (для российского читателя, знакомого, скажем, с Варламом Шаламовым, неубедительные и какие-то совсем детские) сменяются эротическими сценами, небезосновательно претендовавшими на приз за худшее описание секса в литературе. Японский инженер, ответственный за строительство дороги, предсказуемым образом оказывается невротиком, садистом и наркоманом; высокомерный негодяй-полковник, презирающий «невежественных австралийцев», говорит с аристократически-манерным английским акцентом; а возлюбленная главного героя, конечно же, — пышногрудая блондинка с родинкой на верхней губе. Стереотипы множатся и отражаются друг в друге, создавая внутри романа эффект идеально обтекаемого, бесцветного и безвоздушного пространства без углов.

И все же, несмотря ни на что, в «Узкой дороге» есть некоторый потаенный внутренний свет, который если не полностью компенсирует все недостатки романа, то во всяком случае делает его чтение осмысленным и даже полезным. Свет этот концентрируется вокруг одной-единственной темы — опыта переживания военной травмы.

И Дорриго со товарищи, и отвратительный майор Накамура (тот самый инженер-садист-наркоман) при всей формальной послевоенной успешности оказываются трагически неспособны по-настоящему адаптироваться к мирной жизни. Внутри у каждого человека, прошедшего «ту самую дорогу» (не так важно, в каком качестве), остается незримая и неизлечимая язва: никакой иной опыт, никакие тихие семейные радости, никакой секс или профессиональный успех близко не лежат по остроте эмоционального накала ко всему, пережитому ими в годы войны.

Невыразимые муки и невыразимые же восторги выжгли в душах уцелевших ослепительно-белую полосу отчуждения — наперед, до конца жизни, обесценив все последующие радости и печали.

Именно об этой тайной, редко обсуждаемой стороне военной травмы, о завороженности собственным прошлым, о его фактическом обожествлении, о подспудном и неосознанном желании вернуться туда, где каждое твое движение или слово имело вес и смысл, и рассказывает Флэнаган в первую очередь. И если для того, чтобы проговорить все эти важные вещи вслух, ему требуются бесконечные сюжетные петли, стилистические штампы и постколониальная рефлексия —  что ж, лучше так, чем совсем никак.

 







А ЧТО ДУМАЕТЕ ВЫ?

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Current day month ye@r *



версия для печати...

Читать Галина Юзефович через RSS

Читать Книга недели через RSS

Источник: Meduza, 26 Февраля 2016,
опубликовано у нас 5 Марта 2016 года
ДРУГИЕ СТАТЬИ РУБРИКИ:

НАЧАЛО ПИСЬМА КОМАНДА АВТОРЫ О ПРОЕКТЕ
ПОИСК:      
Сайт делали aanabar и dinadina, при участии OSTENGRUPPE
Техническое сопровождение проекта — AZ-webstudio
Все защищены (с) 2005 года и по настоящее время, а перепечатывать можно только с позволения авторов!
Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru