ПРОСТО ТАК КОЛОНКИ ЖИЗНЬ ИСКУССТВО РАЗГОВОРЫ PRE-PRINT СПЕЦПРОЕКТЫ СТУДИЯ ФОТОГАЛЕРЕЯ ИГРЫ

    О ТОМ, ЧТО ПРОИСХОДИТ WWW.STENGAZETA.NET СЕГОДНЯ 29 МАРТА 2017 года

Колонка

Слово на слово

Четкое и ясное деление на "мы" и "они" существовало в советские годы. С этим, увы, снова начинаем жить и теперь

Текст: Лев Рубинштейн

Какие идеологии? Какая борьба идей, если речь идет о чем-то более существенном и глубинном - о языковой несовместимости. Это только кажется, что мы все говорим на одном языке, - это иллюзия, которой тешат нас Ожегов с Розенталем. Она, эта самая несовместимость, всегда становилась особенно наглядной на сломах эпох. Вот и в наше время она становится все более и более заметной.

Не знаю, кто как, но я ощущаю это даже на уровне интонаций и синтаксиса. Недавно я проходил мимо церкви, на дверях которой красовался небольшой плакат. Мне стало любопытно. На плакате славянской вязью (что вполне естественно) было написано: "При входе в храм отключите свои телефоны". Вроде бы все понятно. Но что-то в этой словесной конструкции меня царапнуло - долго не мог понять, что именно. Потом понял: порядок слов. В этом контексте, разумеется, следовало бы написать "отключите телефоны свои". А вполне нормативные в ином контексте "свои телефоны" выглядели здесь как вычурная, режущая ухо инверсия.

Впрочем, синтаксис, не говоря уж об интонации, - дело тонкое и чрезвычайно индивидуальное. Самым ярким и наглядным образом языковая несовместимость являет себя на уровне ключевых слов. Ключевые слова и понятия ударяются друг о друга с диким клацаньем и высеканием искр. Этот звон и скрежет можно назвать как угодно, но только не диалогом.

Есть люди, у которых при произнесении таких слов, как "держава", "империя", "геополитические интересы" или "великие духовные традиции", начинают фосфоресцировать глаза и учащается пульс. А от таких слов, как "мировой опыт", "современный мир" или, не дай бог, "права личности", их челюсти сводит судорогой, а руки сами собой сжимаются в кулаки. Есть люди, для которых некоторые имена прилагательные, означающие нечто вполне нейтральное, например, всего лишь национальную принадлежность того или иного субъекта или объекта, не могут употребляться внеоценочно. Вот "русский богатырь", например, существовать имеет право, а "русский фашизм" - нет, ибо это уже, извините, "русофобия". (Вот, кстати, еще одно ключевое слово, означающее в контексте данной риторики недостаточно восторженное отношение к тем или иным аспектам отечественной истории или современной жизни.) А для того, чтобы сходу определить, какое из слов в таком, допустим, словосочетании, как "грузинские воры в законе", является ключевым, повышенной проницательности не требуется.

Еще есть такая штука, как "патриотизм", означающая как правило приблизительно то, что навозную кучу посреди родного огорода предписано любить на разрыв аорты, в то время как клумба с георгинами во дворе соседа ничего кроме гадливости вызывать не должна. Тест на подобный патриотизм выдерживают далеко не все, и тогда они переходят в разряд "русофобов" или, пуще того, во "врагов нации" и наймитов зловредного Сороса - грозы полей и огородов.

Язык власти - тема отдельная. В советские годы власть говорила на агитпроповском воляпюке, а язык протеста и инакомыслия опирался на грамматику и лексику правозащитного движения. Сейчас все чуть ли не наоборот. Власть теперь "ботает по юридическо-экономической фене", да так бегло, что и разобрать ничего невозможно. Впрочем, феня для того и существует. Включая на полную катушку кафкианскую крючкотворческую машину, движущуюся пусть и медленно, но в четко заданном направлении, власть пытается усыпить нас, парализовать волю к сопротивлению, и ей это, надо сказать, иногда удается. Кафка в очередной раз становится былью.

Но за последнее время власть, ощутив, что она тут "у себя дома", постепенно перестает стесняться и начинает изъясняться в куда более комфортных для нее категорях "геополитических интересов" и "врагов нации". А еще им не дает покоя всяческое "величие". Да только стоит ли так много говорить о "великой стране", если ты и правда так уж уверен в ее величии? В дни киевского Майдана, выступая на митинге, Ющенко сказал что-то вроде того, что "Украина станет модной страной". Это было неожиданно, и это мне понравилось. Это вам не какое-нибудь там архаическое "величие", уместное лишь в стенах Оружейной палаты или в опере "Жизнь за царя".

И вот что еще. Когда журналист в телевизоре говорит мне что-то вроде того, что "наша политика в Закавказье должна" или "мы не можем допустить, чтобы", мне хочется сказать ему: "Слушай, дорогой. Кто это "мы"? Это ты вкупе с президентом, его администрацией, с его армией и тайной полицией? Так так и говори. А я тебе не "мы". У меня, знаешь ли, свои "мы", и ты, во всяком случае, в это число не входишь".

Четкое и ясное деление на "мы" и "они" существовало в советские годы. С этим мы жили, с этим и выжили. С этим, увы, снова начинаем жить и теперь.

И с этим вполне можно жить и дальше, если только признать со всей определенностью, что все мы просто говорим на разных языках. Что все мы включены в совершенно разные языковые конвенции, внутри каждой из которых существуют свои понятийные приоритеты и смысловые иерархии. Ну что ж - значит, все есть так, как оно есть. Так, видимо, и будет.

10002211-leva_rubinshtein1.JPG






А ЧТО ДУМАЕТЕ ВЫ?

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Current day month ye@r *



версия для печати...

Читать Лев Рубинштейн через RSS

Читать Колонка через RSS

Источник: "Грани.ру", 9.10.2006,
опубликовано у нас 25 Октября 2006 года
ДРУГИЕ СТАТЬИ РУБРИКИ:

НАЧАЛО ПИСЬМА КОМАНДА АВТОРЫ О ПРОЕКТЕ
ПОИСК:      
Сайт делали aanabar и dinadina, при участии OSTENGRUPPE
Техническое сопровождение проекта — Lobov.pro
Все защищены (с) 2005 года и по настоящее время, а перепечатывать можно только с позволения авторов!
Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru