ПРОСТО ТАК КОЛОНКИ ЖИЗНЬ ИСКУССТВО РАЗГОВОРЫ PRE-PRINT СПЕЦПРОЕКТЫ СТУДИЯ ФОТОГАЛЕРЕЯ ИГРЫ

    О ТОМ, ЧТО ПРОИСХОДИТ WWW.STENGAZETA.NET СЕГОДНЯ 26 МАРТА 2017 года

Архив "Итогов" / Литература

Ситуация Ц

"В тщетном стремлении совпасть с истиной, не подгоняя ее под себя, мало смирения, но какой стимул для развития..."

Текст: Сергей Гандлевский

 Весной этого года (1996 - ред.)отмечалось двадцатипятилетие американского издательства "Ардис", книги и журналы которого много лет были настоящей отдушиной в условиях той литературно-художественной диеты, которая была прописана советской читающей публике. Не слишком большим преувеличением кажутся слова Иосифа Бродского о том, что "с точки зрения русской литературы создание "Ардиса" является вторым по величине событием в литературе, уступая лишь изобретению печатного станка".

Созданное в 1971 году профессорами славистики Мичиганского университета Эллендеей и Карлом Профферами издательство начало свою деятельность с журнала "Russian Literature Triquarterly". Задуманный как "журнал литературный, а не политический", он тем не менее, как и вся последующая деятельность "Ардиса", неизбежно отзывался политическими последствиями в государстве, где любой жест фатально прочитывался как жест "за" или "против".

Послужной список издательства говорит о нем и его роли, может быть, больше, чем весь возможный набор юбилейных "эмоциональностей". Достаточно было бы сказать, что всего русского Набокова мы знаем по ардисовским изданиям. Но в "Ардисе" публиковались и книги Андрея Битова, Василия Аксенова, Фазиля Искандера, Саши Соколова, Юза Алешковского, Евгения Попова. "Ардис" выпустил также скандально известные альманахи "Метрополь" и "Каталог". Список впечатляющий, не правда ли?

Стараниями "Ардиса" введено в читательский обиход и имя Алексея Цветкова, поэта, в 70-е годы "широко известного в узких кругах" московского литературного андеграунда. Поэтический сборник  "Эдем", выпущенный издательством почти десять лет тому назад, многие любители поэзии Алексея Цветкова считают его главной книгой.

Четверть века назад, когда мы познакомились, Алексей Цветков был сложившимся двадцатипятилетним поэтом; а я, недавний школьник, только начинал заниматься литературой. Теперь мы с ним, вопреки арифметике, ровесники. Но мое юношеское восхищение  его талантом не претерпело изменений, хотя с годами многие установления и авторитеты былого, мягко говоря, сдали.

Цветков - уроженец провинции; не знаю, как где, но в России это значимое понятие. Провинциализм, истолкованный как личная обида, оставляет на потерпевшем пожизненную печать растиньячества.

Но недюжинная личность (теперь я о Цветкове) вольна ощутить провинциальность как иносказание о здешнем прозябании и томлении, как притчу о человеческой неполноценности и возвести факт биографии в степень духовной жажды.

Одна из характеристик таланта вообще - это как раз обостренное чувство онтологической ущербности, жадное и ревнивое, подростковое и провинциальное отношение к миру. Commе il faut Толстого, великосветская озабоченность Пушкина - того же происхождения. А "полноценный" человек, "столичный" человек - одновременно и уморителен, и чудовищен.

Уже к началу знакомства Цветков обогнал в учености друзей, за последовавшие годы мы отстали от него навсегда. Я не считаю его лучше или сильнее прочих замечательных людей, с которыми сводили меня обстоятельства - нет, он человек как человек, хороший человек. Но исключительную насыщенность и драматизм цветковской внутренней жизни я объясняю тем, что он, как и все мы, грешные, хочет себе нравиться, но - и в этом его особенность - не может, если не почувствует за собой всей правоты. В этом тщетном стремлении совпасть с истиной, не подгоняя ее под себя, - мало смирения, но какой стимул для развития!

В молодости бездельник и прожигатель жизни, в литературе он всегда был изувером. На исходе хрущевской оттепели бытовую поэтическую вольницу охотно путали с литературными вольностями от неумения; у Цветкова была воля - он писал венки сонетов.

Пастернаковское назидание по поводу архивов и рукописей Цветкову незачем принимать к сведению: он - и здесь я не встречал ему равных - с великолепным равнодушием относится к уже написанному, более того, на том стоит.

Помнишь, у тебя

(у нас, пожалуй) был такой прием

самооценки: если, перечтя

свои стихи по истеченье года

с момента авторства, находишь их

хотя бы сносными - затей другую

карьеру...

Будто ему жизни немерено или он знает за собой способность поражать еще и не такие цели. В быту Цветков скорее буржуа, чем дервиш. Но его максималистский перенос жизненного итога за горизонт жизни - вполне непрактичен и свидетельствует об уровне притязаний, мало похожем на обычное честолюбие и тем более тщеславие.

Поэзии, как известно, положено быть глуповатой. Любить жизнь и не приставать к ней с расспросами. Цветков же только тем и занимается, что взыскует смысла. И, странное дело, ему это сходит с рук. Вероятно потому, что анализ, рефлексия, помноженные на авторский темперамент, изменив своей природе, превратились в страсть. Вот какими словами заканчивает он любовное стихотворение:

Я в руки брал то Гуссерля, то Канта,

И пел с листа. И ты была со мной.

Творческий путь Алексея Цветкова изобилует крутыми поворотами, но казнь рассудком, горе от ума остаются неизменными на всех виражах этого маршрута. Отсюда и пренебрежение к вдохновению, связанному для него с помрачением сознания.

Чрезвычайно развитое воображение позволяет Цветкову не только создавать двухъярусные сравнения, вроде: "И месяц врезался в нее топором, щербатым, как профиль Шопена...", но и строить целое большое произведение на развертывании и реализации метафоры. Сюжетом книги "Эдем" послужило расхожее в СССР образное отождествление эмиграции со смертью.

Книга оставляет сильное и гнетущее впечатление. Это рассказ о вырождении двойника поэта, продолжающего на родине жизнь в сослагательном наклонении. Весь круг цветковских неотвязных тем и настроений попал в фокус его последней поэтической работы и придал ей сложный пафос желчности, набожности, гордыни, презрения и отвращения к жизни и людям. Такой темперамент обращает всю нерастраченную приязнь на тех, кто не замешан во взрослом человеческом бытовании, иначе говоря, в грехопадении, - на Бога, детей, животных. Недаром у Цветкова столько зверья в стихах, а есть и книжка для детей - "Бестиарий".  Недаром евангельское стихотворение из "Эдема" - шедевр религиозной лирики.

Мизантропия и сатира, гордыня и морализаторство - эти этапы гоголевской духовной эволюции реальны и для Цветкова, но, по счастью, он - эстет до мозга костей и в конце концов почти всегда берет сторону искусства.

"Эдем" замечательно задуман и очень драматичен. Книга даже драматичнее, чем представляется, и внимательный читатель обнаружит в ней не только повесть о человеческом поражении героя, но и зловещую и мастерски воссозданную агонию русской поэтической речи. Она на глазах читателей утрачивает привычный облик, впадая в речеподобную бессмыслицу, в цитату, в темноту, в неразрешимую витиеватость, теряет оснастку размера и рифмы и, наконец, становится речью английской.

Мучительная языковая метаморфоза, точно оборотничество в фильме ужасов, становится главным литературным событием "Эдема". Происходит перерождение клетки стиха - меняется его фонетика: звонкие и сонорные вытесняются свистом и стрекотом глухих и шипящих. Интонация - все реже вдох и выдох, все чаще - задыхание от негодования. У стихов садится голос, они переходят на шепот и умолкают. Герою, alter ego поэта, исполняется тридцать семь лет, о чем он со значением упоминает в одном из стихотворений. К лирике Цветков с тех пор не обращается. Он начинает писать поэму в прозе под названием "Просто голос". Превращение в "Эдеме" "шума и ярости" жизни в "визг и скрежет" - трагично, и шекспировский рык, на который подчас срывается автор, не кажется чрезмерным.

Если кому-либо на минуту покажется, что я не превозношу, а сужу Цветкова, пусть обратит внимание на то, в ряду каких имен я поминаю его имя.

Есть писательские судьбы впечатляющей  многозначительности. Наблюдателя передернет от догадки, какое личное дело литература, какое предельное... На эту черту вывел Цветкова его редкий талант.

Итог возможных претензий к Цветкову - чтобы он перестал быть Цветковым. И кем тогда? Ивановым, Петровым, Сидоровым? Вряд ли он соблазнится. А потом, помянутые поприща по праву рождения уже в работе. "Ситуация А, ситуация В, ситуация С..."

http://svoboda.org/
Алексей Цветков






А ЧТО ДУМАЕТЕ ВЫ?

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Current day month ye@r *



версия для печати...

Читать Сергей Гандлевский через RSS

Читать Архив "Итогов" через RSS

Читать Литература через RSS

Источник: "Итоги", №8, 30.06.1996,
опубликовано у нас 9 Мая 2006 года
ДРУГИЕ СТАТЬИ РУБРИКИ:

НАЧАЛО ПИСЬМА КОМАНДА АВТОРЫ О ПРОЕКТЕ
ПОИСК:      
Сайт делали aanabar и dinadina, при участии OSTENGRUPPE
Техническое сопровождение проекта — Lobov.pro
Все защищены (с) 2005 года и по настоящее время, а перепечатывать можно только с позволения авторов!
Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru